Чтение онлайн

Ласи плакала. Судя по всему – от облегчения, она очень сильно испугалась и успела двести раз пожалеть, что решилась покинуть свою общину. Мир, в котором она живет, оказался гораздо сложнее и опаснее, чем до сих пор полагала. Бывает. Из-за этих своих слез Ласи вдруг стала Михаилу симпатичнее, потому что вела себя как нормальная слабая женщина, а то в последнее время сплошь какие-то бой-бабы попадаются: Гри, Иван, Син, Маян.

Иван наконец-то выбралась из туалета, рассказала, ни на кого не глядя:

– По законам поклонников Матери Всего, общинник не имеет права покидать

территорию общины. Иногда они посылают своих людей за пределы своей общины с какими-то важными миссиями, как только общинник миссию выполнит, он обязан покончить с собой. Они были обречены, – и принялась отдавать приказы, которые касались управления кораблем.

Когда Михаил помогал Марду упаковывать «дармоеды», задал вопрос:

– Что такое мутные капли?

Но авиатор был не настроен на разговор, только буркнул:

– Оружие.

– И что оно делает? – не отставал Михаил.

– Убивает.

Вместо Марда объяснила Маян:

– От мутных капель пища становится ядовитой. Но отравляет не сразу, а за несколько десятков переходов. Потому убивает гораздо больше людей, чем быстрый яд.

Михаил что-то подобное предполагал. Спросил:

– А почему тогда он говорил про оскорбления? Ну, с того корабля передавали: «Мать Всего защитит нас от оскорблений»?

– Оскорбления – это так они людей называют, всех тех, кто не состоит в их общине, они оскорбляют Мать Всего лишь тем, что живут. Мы с вами тоже – оскорбления.

– Не имеем права жить, – кивнул Мард.

Авиаторы половину оставшегося пути сохраняли угрюмость. Почти все время отмалчивались, одна только Иван произносила какие-то слова, да и то – отдавала команды. Авиаторы нет-нет, да и косились на свою капитаншу. Потому что это она на спуск нажала, она – убийца.

Ласи сперва попыталась авиаторов растормошить, ничего не вышло. Опыта ей не хватало, что ли.

И у Михаила на душе было гаденько. И чувство вины непонятно за что, и страх, и картинка «Сразу после взрыва» перед глазами стоит. В отличие от авиаторов ему хотелось выговориться, да что там – выплакаться, но кто его здесь слушать будет? У всех своих психологических проблем хватает.

Тоска из-за разлуки с Никой воспользовалась состоянием Михаила и навалилась снова. Почти как в первый «день» Михаила в Обитаемом Пространстве. За все прошедшее с провала в блуждающий лаз время Михаил как-то приспособился, даже научился использовать эту тоску как стимул, чтобы не останавливаться и не отвлекаться. Но тут вдруг появилась уверенность, что на пути к Нике придется убивать. А у пролазников уверенность просто так не появляется, она на чутье основана. И – соответственные сомнения.

Но в слабом «голосе» Ники слышалось уже отчаяние. Или так только казалось, но подавить тоску и неуверенность – помогло.

Постепенно очухались, стали иногда шутить и даже смеяться шуткам. В конце концов, общинники со сбитого корабля и так были обречены. Кроме того, напали первыми. Да и вообще, способность убить врага необходима для долгосрочного выживания.

Однако остаточная угрюмость сохранялась, например Мард отвечал на вопросы Михаила коротко. А вопросы были, в том числе, важные: как себя вести,

когда достигнут узла Системы, какие обычаи у тамошних жителей, что из себя Система Представляет. Или однажды корабль пролетал над целой страной, покрытой столовыми буграми, Михаил только и смог выяснить у Марда, что внутри этих бугров можно жить, и что их было удобно защищать в эпоху закрытых общин.

Удалось разговорить Дита, когда Михаил надавил на профессиональный интерес: спросил, всегда ли воздушные корабли садятся на воду.

– Нет, – ответил авиатор. – Другие корабли могут садиться на твердую поверхность, у них есть колеса. Они даже могут опускаться прямо вниз, а не по наклонной. Удар об поверхность получается довольно сильный, но у них для этого есть специальные упругие ноги.

– А у нашего почему нет?

– Потому что посадка на почву не предполагалась по плану полета, а потом все равно нам придется корабль бросить.

– Ну а если бы пришлось?

– Тогда можем по наклонной сесть на подошву… это значит, что корабль будет скользить дном по поверхности. Это довольно опасно, но, когда корабль загорелся, нам так и пришлось. Еще можно прицепить ко дну корабля мешки с газом или воздухом, это будет как посадка на упругие ноги, но баллоны с газом мы выбросили, а накачивать воздух мехами у нас тогда не было времени.

– Выходит, у нас совсем плохой корабль? Те корабли, которые… многоразовые, гораздо лучше?

– Конечно! – горячо согласился авиатор. – Они из хороших материалов сделаны, и весь корабельный инвентарь гораздо лучше нашего. У нас даже телескопы слабые, потому что маленькие, чтобы их можно было потом обратно в нашу общину принести… хотя нам то больше всех авиаторов нужны мощные телескопы… раз летать по Реке стало опасно. Да будь у нас хороший корабль, нам бы стрелять не пришлось… и вам тоже. Корабль у них был так себе…

Вспомнив про сбитый корабль общинников, Дит замолчал. Чтобы растормошить его, Михаил надавил на патриотизм:

– Все равно получается, что эти общинники сумели построить корабль лучше нашего. Наш – одноразовый, но ведь ваша община строит корабли очень давно, а эти… поклонники только начали…

– Тут дело не только в том, что корабль одноразовый, – угрюмо возразил Дит. – Наш корабль – грузовой. Он маневренный, иначе по Реке трудно будет летать, но медленный. А у них был боевой корабль…

– Боевой?!

– Да. Первые воздушные корабли были задуманы как боевые, а они явно строили и корабли, и лодки по очень древним описаниям. Я эти описания видел в музее.

– В каком музее?

– У нас в общине есть музей, там из истории общины много. А так… их корабль – тоже одноразовый. Он для полетов по Реке Ветров предназначен, а точнее – чтобы сбивать корабли… оскорблений. Но это означает, что его экипажу придется улететь за территорию общины и покончить с собой. Для перехватов гораздо больше подходят лодки, корабли – для погони на большие расстояния.

– А они действительно собирались себя убить?

Дит тяжело уставился не Михаила. Ну да, добить обреченного – одно, а порешить врага, которому еще жить и жить – другое. Наконец ответил: