Чаша огня
Шрифт:
— Вас просят пройти в главное здание, — без дальних предисловий вымолвил он. Голос у него был глухой и невыразительный. Я догадался, что «главным зданием» он именует домик Эвида.
— Зачем?
— С вами хотят поговорить!
Бородач потоптался на месте и поспешно вышел из домика, плотно прикрыв за собой дверь переходного тамбура.
— О чем задумался?
Я взглянул на Илви. Поджав ноги, она уселась на диван и внимательно смотрела на меня. Лицо ее казалось припухшим, а глаза слегка покраснели, — верный признак недавних слез. Мне сразу же вспомнился наш вчерашний разговор, и на душе стало тоскливо и скверно.
— Кто этот человек?
— Это? Хон Блант.
Мне показалось, что она брезгливо поморщилась, произнося это имя.
— Он помощник Эвида?
—
— А тот, седой? Кто он?
— Это Хаим Вилен.
— Он кто?
Казалось, мой вопрос удивил Илви.
— Человек! — Она приподняла одну бровь, пожимая плечами. — Просто Эвид доверяет ему больше остальных.
— А разве Эвид решает все вопросы единолично? Без Совета экспедиции?
Я пожалел, что задал этот вопрос, потому что в глазах Илви снова появилась непроницаемая завеса.
— Так ты идешь туда? — нетерпеливо спросила она.
— Иду если это так необходимо.
Снаружи все пространство вокруг заполнял дрожащий красный туман… Хотя скорее это был не туман, а что-то на вроде зыбкого марева, какое встает в знойный полдень над горизонтом. Но на поверхности было совсем не жарко. Толстые пласты низких черных облаков нависали над равниной, грозя в любую минуту рухнуть в черную болотную грязь. Алый шар солнца плавал между ними почти над самым горизонтом, подсвечивая облака снизу и окрашивая их кроваво-красным цветом. Едва уловимый ветерок принес с болота смрадные волны испарений, и я едва не задохнулся, прикрыв рукой лицо.
Домиков в лагере оказалось восемь. Приземистые и темные, они прижались к земле, словно придавленные этим мрачным небом. И нигде не было видно ни одной живой души! Не было здесь ни научного оборудования, ни транспортных средств, и самое главное — я не увидел нигде на обозримом пространстве их корабля. Посмотрел на Илви. Лицо и волосы ее приобрели сейчас яркий медный оттенок, а в глазах полыхал недобрый красный огонь. В домике при земном освещении она казалась более близкой и женственной. В лучах же красной зари лицо ее обрело сатанинскую красоту.
Открыв входную дверь, я вошел внутрь домика Эвида. Воздушный поток биологической экранировки ударил в лицо, сбивая дыхание, но Илви уже плотно затворила за собой дверь и остановилась в двух шагах позади меня. За столом посреди комнаты на прежнем месте сидел Эвид, справа от него в надувном кресле примостился Хаим Вилен. Его желтое одеревеневшее лицо по-прежнему ничего не выражало, только в глазах стояла скука и безразличие. Кроме них в помещении был еще один человек — женщина средних лет одетая в светлый комбинезон с нашивками медицинского работника. Она расположилась в одном из кресел, стоявшем около металлического шкафа по левой стене. Мое появление вызвало на ее тонких губах рассеянную улыбку, показавшуюся мне немного глуповатой и неестественной. Ее серые глаза были широко раскрыты и, не моргая, смотрели на меня с выражением детской непосредственности и доверчивости. Тем не менее, во всем ее облике было что-то несуразное и даже комическое, словно она играла какую-то роль в театральной постановке.
— Доброе утро! — поприветствовал всех я и встретился взглядом с Эвидом, но он почему-то сразу отвел глаза в сторону. А вот Вилен, напротив, на мое приветствие охотно ответил кивком головы.
Я снова взглянул на Эвида. Он задумчиво постучал кончиками пальцев по крышке стола.
— Вчера вы сказали нам, что ваш корабль разбился, а вы чудом спаслись и сели на этой планете… на спасательном шатле, насколько я понял. Тогда видимо у вас имеется достаточно мощная радиостанция для связи с Землей? — его скользкий взгляд на мгновение остановился на мне.
— Я уже говорил вам вчера, что во время посадки в нижних слоях атмосферы произошла какая-то неполадка в системе управления плайером, и меня автоматически катапультировало. Рация осталась в посадочном модуле.
— Хорошо, хорошо! — он поспешно поднял руку. — Но, может быть, кому-то из ваших товарищей удалось спастись?
В его голосе я уловил скрытое опасение.
— Нет, они все погибли. Я в этом уверен.
Женщина
в одежде врача покосилась на меня и сочувственно улыбнулась. Вдруг сказала, ни к кому не обращаясь:— Я тоже очень переживала, когда погибли все мои родственники…
Даже Эвид удивленно воззрился на нее, но она лишь смущенно улыбнулась и захлопала глазами, став еще больше похожей на невинного ребенка. Вилен сокрушенно покачал квадратной головой и развалился в кресле, широко расставив ноги и сцепив на груди короткие толстые пальцы. Теперь мне все больше казалось, что передо мной разыгрывается какой-то странный спектакль.
— Вчера вы упомянули о якобы существующем земном поселении в системе Омикрон Кита, — снова заговорил Эвид. — А затем выяснилось, что сами вы стартовали с Земли на своем корабле в шестьсот семьдесят первом году Мирового Воссоединения… Это верно?
Я покосился на Илви, но она отвела взгляд в сторону. Когда она успела передать ему наш разговор?
— Да, все правильно.
— Но как такое может быть? — в голосе Эвида послышалось заметное напряжение. — У вас есть доказательства вашей правоты?
— Свои предположения относительно возможных причин случившегося я уже высказал… Думаю, они вам известны. А доказательства… Главным доказательством является мое присутствие здесь, среди вас!
— Но…
— Послушайте! — перебил я его. — Мне очень не нравятся ваши расспросы! Если вы намеренны, выразить мне свое сочувствие по поводу случившегося, то я буду благодарен вам. Если же вы хотите разобраться в причинах постигшей вас и меня катастрофы, то, думаю, это нужно обсуждать в присутствии остальных членов вашей экспедиции, о которых, кстати, вы мне пока не сказали ни слова! А это, по меньшей мере, не вежливо с вашей стороны по отношению ко мне, как к гостю. По какому праву и от лица кого вы здесь выступаете? Со вчерашнего дня, кроме вас двоих и Илви я не видел в лагере ни души. Что это за странная манера вести обсуждение жизненно важных вопросов в столь узком кругу? Вам известен Устав звездного флота, предписывающий в подобных случаях собирать совет экспедиции?
Эвид поджал губы, а Вилен нервно заерзал в своем кресле, но я не обратил на это никакого внимания.
— Если члены экспедиции хотят познакомиться со мной и узнать правду о случившемся с ними, я готов говорить — открыто, без тайн и недомолвок. Ваши же расспросы мне больше не интересны!
Я решительно повернулся к выходу и тут заметил в глазах Илви восхищение. Она быстро вышла вслед за мной.
Нет, действительно что-то неладное творится здесь. Похоже, что мое появление на планете совсем не желательно ни для Эвида, ни для тех, кто его окружает. Иливи что-то знает обо всем этом, но молчит, все время, уходя от прямых ответов, а в глазах притаилась странная насмешка. Может быть, она чего-то боится? Но чего ей бояться?.. В странный мир я попал, очень странный, словно и в самом деле вернулся назад во времени в темные столетия вражды и войн до Мирового Воссоединения. Но ведь эти люди так же, как и я, родились и выросли в Трудовом Братстве, пускай на два века раньше меня, но они улетели с обновленной Земли! Почему же между нами такая пропасть?..
Вечером я решил открыто поговорить обо всем с Илви, и во что бы то ни стало добиться от нее правды. За целый день мы не обмолвились и десятком ничего не значащих слов. Она валялась на диване, листая старинную истрепанную книгу, — еще отпечатанную на бумаге, каких я давно уже не видел на Земле, — а мне ничего не оставалось делать, как заняться своим скафандром. Я расположился в дальнем углу помещения на баллонах с кристаллическим кислородом и занялся тщательным осмотром приборов и шлангов воздухообмена. Иногда боковым зрением я мог уловить, как Илви украдкой посматривает на меня, но стоило мне поднять глаза, как она сразу же делала вид, что поглощена чтением. День тянулся мучительно долго. Когда индикатор на потолке начал медленно угасать, я взглянул на часы — местные сутки были длиннее земных на четыре часа. Отложив скафандр в сторону, я поднялся, разминая затекшие ноги и собираясь начать разговор с Илви на интересующую меня тему, но к моему удивлению она заговорила первой.