Чаша огня
Шрифт:
Внутри у меня все кипело, словно приступы жара снова захлестнули мое тело, а душа переполнилась гневом.
— Я не говорила этого, — тихо возразила Илви.
— Послушай! — перебил я ее, чувствуя, что должен высказать ей все до конца. — В своей жизни я совершил страшное преступление — по моей вине погибли люди… близкие мне люди! Это было на Земле, и поэтому я сейчас здесь, как в наказание за совершенное. Но я не сожалею о том, что попал на эту планету, и не потому, что теперь у нас появилась надежда на спасение. Нет! Я не сожалею об этом, потому что заслуживаю такого наказания… Но чем ты лучше меня?
— О нет! — воскликнула Илви. — Убить человека я бы не смогла!
— Ты его уже убила!
— Как?
Она испуганно посмотрела на меня.
— Ты убила
Я замолчал.
— Что иначе?
Илви впилась в меня взглядом.
— Ничего! Все это пустое.
Илви смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а я чувствовал, что все мои слова тонут в пустоте, и от этого только росло мое негодование и раздражение. Наверное, она догадалась об этом. Сказала примирительно:
— Ну, успокойся, Максим! Успокойся. Я просто не подумала прежде чем говорить… Честное слово, я не хотела этого говорить! Прости.
— Нет, ты хорошо подумала! Это твои убеждения и они уже въелись в твою кровь!
Я повалился на диван, чувствуя нарастающую слабость и злость одновременно. Отвернулся к стене.
— Максим! — позвала Илви, но я не отозвался. Она затихла в кресле около меня.
Прошло какое-то время, прежде чем я успокоился. Я лежал, прислушиваясь к гулу ветра снаружи, а в душе все еще оставалась горечь сожаления от нашего разговора. Ветер все так же монотонно и свирепо завывал за стенами домика. При каждом его ударе маленькое здание содрогалось, но не поддавалось напору стихии — страховочные якоря были надежно вбиты в почву.
— Проклятый ураган! Долго это еще может продолжаться? — спросил я, обращаясь не столько к Илви, сколько к своим мыслям. Я по-прежнему лежал лицом к стене и не видел ее.
— Неделю, может быть больше, — негромко ответила она сдавленным голосом.
Я повернулся на спину, все еще избегая смотреть на Илви. Потом все же посмотрел на нее. Она плакала — глаза ее покраснели и блестели от слез. Мне стало жаль ее.
— Ты совсем бледный, — первой заговорила она. — Тебе плохо?
Голос у нее дрожал. Она нерешительно встала и подошла ко мне, коснулась пальцами моего лба.
— У тебя опять жар!
Она принялась рыться в аптечке. Через минуту выпрямилась, держа в руках ампулу с каким-то лекарством. Некоторое время разглядывала его, затем вылила в стакан воды. Лампа на потолке горела в полнакала, и в помещении стоял приятный полумрак. Я заметил, как лекарство окрасило воду в яркий синий цвет. Губы у меня ссохлись и потрескались. Я чувствовал, как волна жара действительно поднимается от ног к голове. Вода в стакане медленно становилась прозрачной. Илви терпеливо ждала, затем подала стакан мне. Я неохотно выпил его содержимое. Раствор обжег мне горло. Я закашлялся, пытаясь восстановить дыхание.
— Что? Слишком сильный раствор? — участливо спросила Илви.
— Дьявол! Что это за гадость?
— Это иммунорефлексин пятой категории. Он сильнее обычных бактерицидов.
Илви поставила пустой стакан на стол. Внимательно и тревожно посмотрела на меня.
— Скоро тебе станет лучше.
Я откинулся на подушке. Жар набегал короткими волнами и тут же отступал, словно морской прибой. В промежутках между его наплывами меня бросало в озноб. Илви укутала меня одеялом с электроподогревом. Сама опустилась в кресло напротив, наблюдая за мной. Некоторое время я смотрел в потолок. Желтое пятно света расходилось от лампы радужными разводами, оставляя длинные полосы теней в местах стыка керамических плит. Почувствовав, как мягкая ткань одеяла постепенно нагревается, я закрыл глаза и вскоре уснул.
На этот раз кошмаров не было. Светило яркое земное Солнце. Где-то, не видимые мной, шумели и бились о берег морские волны, и песок пляжа казался розовым…
Жар прошел. Это я почувствовал сразу, как только проснулся. Лоб покрывала холодная испарина. Я открыл глаза и увидел Илви. Она по-прежнему сидела в кресле напротив и смотрела на меня. Молча, встала и присев рядом, отерла губкой пот
с моего лица. Некоторое время вглядывалась в меня, думая о чем-то своем. Я заглянул ей в глаза — они были зелеными и спокойными, и показались мне сейчас особенно красивыми. Чем дольше я смотрел в них, тем сильнее росло во мне желание обнять и приласкать ее. Видимо она догадалась о моих чувствах: левый глаз ее слегка прищурился, уголки губ дрогнули, и через мгновение она улыбнулась. От ее улыбки повеяло ласковым теплом, как от выглянувшего из-за туч солнца, и на душе у меня стало легко и спокойно.Ураган бушевал еще три дня. За это время я заметно окреп и встал на ноги. Приступы жара становились все реже и мышцы начали наливаться прежней силой. По словам Илви, кризис миновал и теперь я должен был пойти на поправку. Единственное, что продолжало меня мучить, это моя бездеятельность. На поверхность все еще нельзя было выходить, я расхаживал по домику взад-вперед, прислушиваясь к тоскливому вою ветра за стенами, и раздражение мое росло с каждой минутой. За эти дни я успел продумать все возможные действия Эвида и его приспешников. Я даже пытался представить себе, что произойдет, если им удастся захватить «Черный Гром». С каждым днем картины, рисовавшиеся в моем воображении, становились все мрачнее. Илви спокойно сидела в надувном кресле и читала какую-то книгу. Иногда она поглядывала на меня, и я замечал в ее глазах сочувствие. Интересно, что она читает? Я остановился за ее спиной, заглянул в текст. Чуть пожелтевшие страницы были покрыты мелким шрифтом. Она читала на санскрите. Я пробежал глазами одну из страниц.
«Что это за гора? Это Трикута. Священная Трикута, обитель Великой богини Вайшну Деви — Великой Матери Мира, созидающей, охраняющей и разрушающей. Без ее чудесной энергии — шакти, которая пронизывает всю Вселенную и весь Космос, ничто в мире не может двигаться, не может действовать. Даже боги Брахма, Вишну и Шива мертвы и недвижимы без нее. Только Великая Матерь Мира, всепроникающая богиня, вливая в них живительную золотую струю шакти, может заставить их действовать, созидать, охранять и разрушать. Ее сущность воплощается в разные века и в разных формах, чтобы сокрушить зло. Она в проявленном и непроявленном, во множестве форм, которые создаются ею в Космосе. Она, как Амба, добрая мать, кормящая свое дитя, как Трипурасундари, чародейка несравненной красоты, как страшная Кали с гирляндой черепов на шее. Это все она. И боги, и люди живут и действуют по ее воле, пронизанные ее энергией. Весь мир для нее, как кукольный театр. Волшебными пальцами она дергает за невидимые нити наших желаний, страстей и чувств, и мы, как куклы, покорны этим всемогущим пальцам. Весь мир, вся Вселенная — это лишь игра Великой Матери, и нет во всем космосе ничего более великого, нежели она. Тем, кто почитает ее и молится ей, она дарует победу и исполнение желаний. Великая Матерь в образе Вайшну Деви благословила могучего Арджуну, и он победил кауравов на поле Курукшетры. Она даровала победу Раме над коварным и злым Раваном, царем Ланки. Там где она появляется, торжествует справедливость и добро побеждает зло…»
Илви подняла на меня улыбающиеся глаза.
— Ты не голоден? Может быть, приготовить еду?
— Нет… Впрочем… Тогда я лучше сам что-нибудь приготовлю! Во всяком случае, это будет хоть каким-то занятием.
Я подошел к плите, стал доставать из своего БЖО пакеты с пищевыми концентратами. Илви положила книгу на колени и наблюдала за мной. Я повернулся к ней.
— Хочешь ягодную запеканку?
Она пожала плечами.
— Если тебе не трудно.
— Не трудно.
Я отложил в сторону ненужные пакеты.
— Послушай, Максим! — окликнула меня Илви. — Почему ты стал таким раздражительным?
— Ты находишь? — Я искоса взглянул на нее. — Что ж, пожалуй, ты права. Просто я не могу сидеть вот так, взаперти, когда Эвид и его команда замышляют очередное злодейство.
— Но почему ты думаешь, что Эвид что-то замышляет?
Она внимательно посмотрела на меня.
— А ты до сих пор веришь в его порядочность?