Чтение онлайн

Никодимус уже подумывал, не выбраться ли на палубу посмотреть, где пираты, когда послышался плеск вёсел. Потом снова. Внутренне Никодимус сжался, точно пружина. Время словно остановилось. Плеск, приглушённый шёпот, а следом – насколько он мог разобрать – шорох киля по песку. Неужели пираты выбрали вторую баржу? Но через минуту прозвучали осторожные шаги по палубе.

Баржа закачалась и пришла в движение. Возобновился плеск вёсел. Никодимус предположил, что пираты тащат баржу с помощью каноэ.

Заскрипела лестница. Никодимус повернул голову. В трюм спускалась некая тёмная фигура. В свете голубой

луны он увидел молодую женщину: влажные голые плечи, коса за спиной, в правой руке – длинный нож. Пиратка напряжённо всматривалась во мрак.

Если она была сведуща в чарословии, то могла задействовать светоносные чары и осмотреть груз. Тогда придётся по-тихому её убить. Но время шло, а приспешница Речного Вора только озиралась и никакого заклинания не накладывала. Ну, на нет и суда нет. Женщина развернулась и заспешила на палубу.

О борт плеснула вода, и Никодимус подавил желание вскочить. Наконец, он почувствовал, что скольжение замедлилось. Плеск вёсел изменил ритм. Кто-то вполголоса отдавал команды, что-то глухо ткнулось в борт, по палубе затопали: к барже пристала чужая лодка.

Вдруг Никодимус сообразил, что забыл сказать сэру Клоду, когда именно тому заводить свою песнь «подранка». Теперь, когда пираты только перелезали на борт и ещё не приступили к потрошению трюмов, момент был идеален. Испугавшись, что рыцарь упустит шанс, Никодимус засветил один параграф светляка. Яркий огонёк озарил картину, от которой у Никодимуса отлегло от сердца.

Кузнец уже выбрался из укрытия и раскрыл «Песнь Железа». Металлические страницы гримуара ожили и сложились в одушевлённый доспех вокруг тела рыцаря. Каждый лист был покрыт магическим кузнечным языком, взаимодействовавшим только с металлами. Как и другие рыцари Ордена Орифламмы, сэр Клод владел вариациями полудюжины заклинаний, образующими лингвометаллическую броню.

Два тонких лезвия мечей выросли из его кулаков. Вокруг головы появился угловатый шлем, оставлявший только узкую щель для глаз. Бронированный лорнский рыцарь был одним из самых опасных противников во всех шести человеческих государствах.

Никодимусов светляк потух, сэр Клод прокрался к основанию лестницы и бесшумной походкой наёмного убийцы поднялся вверх на палубу. Броня нечеловечески ускорила его движения.

Через миг после того, как рыцарь скрылся из вида, ночную тишину вспорол крик. До Никодимуса донеслись звуки ударов и всплеск – вероятно, чьё-то тело упало в воду. Затем – хор разъярённых голосов.

Выбравшись из своего угла, Никодимус метнулся к лестнице. В отверстии люка показалась тень с абордажным топором. Человек поднял оружие и побежал на нос баржи.

Никодимус снял с левой части груди несколько предложений. Вместе с заклинанием по коже расползлась боль: защитные строки должны были разрушить любой другой магический текст, попытавшийся его коснуться. В сочетании с какографией это на краткое время делало Никодимуса неуязвимым для большинства заклятий. Вскоре каждый дюйм его кожи светился фиолетовыми письменами.

Вопли и звуки ударов слышались теперь с носа баржи. Вдруг раздался громкий треск, и она накренилась. А вот и неодемон. Никодимус легко взбежал по ступенькам.

После черноты трюма безбрежное звёздное небо и сияющая река ослепляли. Никодимус увидел перед

собой фонтан белого света, чётко обозначивший силуэт рыцаря, когда пират рубанул своим топором по металлическим доспехам. Лезвие лязгнуло о сталь. Сэр Клод всё с той же невероятной скоростью развернулся и левым мечом вспорол пирату брюхо.

Никем не замеченный, Никодимус скользнул на корму, оттолкнулся от ганвейла и спрыгнул в реку, успев вытянуть руки и перевернуться вниз головой. Удар о воду – и падение замедлилось, превратившись в погружение. Никодимус извернулся и начал всплывать, за его спиной струились длинные волосы.

Когда голова оказалась над водой, он споро погрёб назад, к украденной барже. Контрзаклятия, покрывавшие тело, завихрились, их яркость быстро возрастала. Без сомнения, вода была зачарована богозаклинанием Речного Вора. Пока будет длиться его собственное заклинание, Никодимус сможет двигаться, прожигая текст насквозь. Речной Вор узнает о его приближении, но остановить не сможет.

По крайней мере Никодимус на это надеялся. Когда до баржи оставалось всего два гребка, он почувствовал, что его заклинания растаяли. Параграфы звучно пошли трещинами и осыпались, точно хлопья старой краски, Никодимус стал в лингвистическом смысле голым. Он успел сделать ещё один гребок и почти добрался до баржи, когда река вокруг яростно вскипела пеной и чужой силой.

Речная вода превратилась в кисель. На барже грохнули три взрыва. Что-то схватило Никодимуса за ноги и потащило в глубину.

Одним махом оказавшись в десяти футах под водой, Никодимус потянулся туда, где сквозь прозрачную воду виднелся затухающий свет. Не сглупил ли он, решив проверить своё первое правило борьбы с водяными?

Или, если уж на то пошло, своё второе правило?

Над водой взметнулся световой гейзер. В ушах у Никодимуса зазвенело от собственного крика.

Когда к их отряду присоединялся новый эмиссар, Никодимус устраивал новичку экзамен, задавая вопросы вроде: «Каково первое правило борьбы со всеми водяными богами?»

Если новичок не знал ответа, Джон или Дория, слышавшие никодимусовы лекции множество раз, монотонно бубнили: «Ни в коем случае не лезть в треклятую воду».

Тогда Никодимус кивал и спрашивал: «А каково второе правило борьбы с водяными богами?»

И его помощники всё так же нараспев отвечали: «Ни в коем случае не лезть в треклятую воду».

Мир померк в глазах Никодимуса, ему оставалось только молиться о том, чтобы сегодняшнее исключение действительно подтвердило его правила.

Никодимусу казалось, что он всё ещё тонет, как вдруг обнаружил себя висящим вверх ногами на украденной барже. Стекающая с тела вода застилала глаза, мокрые волосы облепили лицо. Откуда-то сзади лился мягкий зелёный свет.

От неестественного положения кровь прилила к голове, мысли туманились от странных текстов, не позволявших прибегнуть к чарословию. Похоже, неодемон наложил сразу несколько цензурных заклятий на его разум. Несколько, потому что Никодимусова какография не спешила исковеркать тексты, вошедшие с ней в непосредственный контакт. Если сосредоточиться на ломке, то дело пойдёт быстрее. Однако этого пока не требовалось, он должен казаться врагам безвредным.