Цепная реакция
Шрифт:
Но сознание профессионала одержало верх над естественными поползновениями натуры.
– В следующий раз, когда мы встретимся, а встретимся мы обязательно...
– бормотал он, протискиваясь в тесном пространстве и чувствуя с мучительной и сладкой истомой через тонкий шелк своей рубашки упоительно совершенное тело прелестницы.
– так вот, в следующий раз мы обязательно что-нибудь выпьем...
Очутившись за дверью, утер со лба пот горького разочарования в своей жестокой профессии...
А затем машинально открыл дверь вновь.
Отвергнутая
– Ты сволочь, поняла?! Ты с ним в Москву едешь, у тебя времени - лом! Ты его уже через час попользуешь! А мне что, двадцать минут с ним нельзя?! Где тут таких сыщешь? Ты чего мужика напугала?!
– Не пугала я его... Леночка... Он сам... Он же мент...
– Да мне по хрену! Хоть папа римский! И если ты...
Родионов поспешил притворить дверь. Изумленно присвистнув, спустился к машине. Включил приемник, дабы отвлечься от сумятицы мыслей.
Вскоре, в одной руке держа сумку с пожитками, а другой поправляя спадающую с ноги туфлю, в салон уселась раскрасневшаяся, смущенная Алла. Вытащила сигареты, прикурила от поданной ей зажигалки. Сказала упрямо и твердо:
– Слушай, иди в дом. Ленка за полчаса все успеет. Иначе - не еду. У нас свои расклады...
– Ну да. И я тут же привлекаюсь за совращение малолетней, - насмешливо прокомментировал Родионов.
– Да иди ты...
– поморщилась она.
– Тут бабские дела. Втрескалась она... Давай, иначе дела не будет... Я ей обещала.
– Не могу.
– Тогда и я не могу...
– Алла решительно взялась за петли сумки, намереваясь вылезти из машины.
– Алла, да ты чего, серьезно?
– взмолился Родионов.
– Ты попросил, я не отказала. Так? А теперь я прошу. Вот и все. Резинка тебе для спокойствия нужна?
– Она покопалась в одном из кармашков сумки. На!
– Ты сошла с ума!
– Это она, стерва, сошла...
До границы Украины и России оставалось пятьдесят километров.
Родионов остановил машину возле придорожного кафе. Он был обеспокоен состоянием Аллы: ее била нервная дрожь, и она внезапно и отчужденно замкнулась.
Не хватало, чтобы на пропускном пункте она заявила пограничникам, что ее увозит из страны для дачи свидетельских показаний офицер иностранной спецслужбы. Это - конец!
Уселись за столик, заказали обед. Для своей попутчицы Родионов попросил официанта принести водки - пусть расслабится...
– А ведь ты арестовывать меня везешь...
– неожиданно произнесла она. Врун несчастный... На погибель! Знаю... Не было у девчонок моего адреса, понял? Не давала я его им...
– Чего ты вибрируешь?
– устало отозвался Родионов, наливая в ее рюмку алкоголь.
– Давай дерни. Хватит себя накручивать... "Арестовывать"! Ха! Надо мне очень! Тебя бы на другой машине в Москву привезли... Да и за что арестовывать? Что девками торговала? Таких, как ты... Адрес она никому не давала! Да эта Римма Евсеева знаешь какими подробностями на тебя располагает? Тебе только
– И какие же это подробности?
– Как ты армянина какого-то, например, изнасилованием Ленки шантажировала... И начальника милиции... Было? Или врет? Что на меня смотришь, пей...
– А ты?
– А я обещаю: выпью в России... С тобой. Здесь как-то не по себе... Вот чушь, да? Еще недавно нас только дорожные указатели разъединяли, а сейчас я иностранный подданный. Как думаешь, объединимся?
Майор цеплял слово за слово, фразу за фразу, мучительно и холодно сознавая, что все сейчас зависит от ее настроения и капризов. Пошлет его к черту, выйдет из-за стола, подхватив сумку с пожитками, и все...
Да это, считай, он легко отделается...
– Объединимся?
– Она задумчиво завела глаза к потолку. Неожиданно засмеялась.
– Ну, мы сегодня с тобой - точно...
– И, устремив на него исполненный прежнего желания и страсти взгляд, проговорила: - Я, когда тебя увидела, сразу усекла: мой... Как только в дом вошел, уже знала: сегодня буду с ним спать... Понял?
– И продолжила с убежденностью и напором: - Давай в мотель, а? А завтра с утра - к границе... Ну, Родионов! Прошу...
– Мотель - после границы, - сказал он.
– Не устраивает - извини.
– Ладно...
Границу, на удивление, прошли быстро и спокойно. На вопрос пограничника о цели визита в Россию хмельная Алла уверенно и насмешливо ответила, кивнув на Родионова:
– Трахаться! Все?
Прапорщик, невозмутимо пожав плечами, вернул ей паспорт.
Наконец опустился за багажником автомобиля шлагбаум уже российской границы. Родионов, понимая, что выиграл, однако почему-то ничуть от этого выигрыша не ликуя, прибавил газку, настороженно и пусто глядя на несущуюся в глаза вечернюю, мокрую от редкого пасмурного дождя трассу.
– Ну что?
– внезапно спросила она, охватив его плечи руками.
– Добился? Вывез?
– Ты о чем?
– Ладно, сворачивай... Тут гостиница и ресторан. Обещал? Или ты - мент поганый? Или правду воры талдычат?
– Где гостиница?
Уже на кольцевой дороге, опоясывающей Москву, в сгущающихся над миллионами огней сумерках Алла сказала:
– Ладно, хорош финтить. Давай ответ: о Крученом знаешь?
– Конечно.
– И все? Без комментариев, да?
– И все.
– Другой вопрос: я вместе с ним по делу прохожу?
– Да.
– Девочки живы? Врал?
– Врал.
– Классно врал! Тогда слушай...
И, не запинаясь, мерно и скучно она рассказала о десяти нераскрытых квартирных налетах с убийствами, проведенных Крученым, Чумой и Веслом.
В долгой паузе, заполненной рокотом бегущих под пупырями асфальта шин, была безысходность и, как казалось, понимание ими обоими неизбежности той самой мистической, но исподволь постигающей каждого живущего кармы... Или же - осознания неизбежности испытаний и воздаяния...