Центурион
Шрифт:
Итак, Маута улетала, и я, конечно, должен был проводить ее в космопорт. Мне нужно было убедится, что она и в самом деле сядет на корабль. И еще она вполне могла сойти с него за пять минут до старта и остаться на Бриллиантовой еще немного поразвлечься. Вот этого нельзя было допустить.
Добравшись до компа, я прочитал единственное пришедшее сообщение. Причем отправлено оно было буквально пять минут назад. Прочитав его, я понял, что у меня появилась еще одна причина наведаться в космопорт. Причем – важная.
Поспешно опоясавшись ремнем, я сунув в висевшую на нем кобуру «кольт» и поспешил на выход. Мараск попытался было давать
После той ночи, когда мы сражались с Медоком, Маута сменила гостиницу. Возможно, ей было неприятно жить там, где умерли ее телохранители, а может, это была просто очередная причуда. Называлось ее новое место жительства естественно «Пещера личинки».
Итак, ускоренным темпом я дотопал до «Пещеры личинки» и успел как раз вовремя.
У входа в гостиницу уже стояла кошана. Причем она даже еще ни с кем не дралась и не скандалила.
– Привет! – сказал я. – Только что спустилась?
– Точно, – ответила Маута. – Как ты догадался?
– Это входит в мои обязанности. Кстати, что это?
– Нравится? – кокетливо поинтересовалась Маута.
– Еще бы, – сказал я.
В самом деле, на груди кошаны висело чертовски красивое ожерелье из личинок. И наверняка очень дорогое.
– Кабланды держит свои обещания, – объяснила Маута. – Ты мне поможешь?
В руках у нее был небольшой контейнер, сделанный на манер старинного дорожного чемоданчика.
– Ну конечно, – сказал я, забирая его. – Пошли? Ты ведь не хочешь опоздать?
– О, нет! – хихикнула Маута. – Я славно повеселилась на этой планетке, но теперь она мне наскучила. Хотя не исключено, что я когда-нибудь сюда вернусь.
Мы пошли в сторону космопорта. К счастью, Маута была не из тех, кто ходит медленным шагом. Это меня в данный момент устраивало.
– А какие свойства у этого ожерелья? – спросил я, стараясь не отстать от кошаны.
Чемоданчик который она мне вручила, оказался жутко тяжелым. Впрочем, ради того, чтобы отправить кошану на ее родную планету, я был согласен отнести его и на гораздо большее расстояние, чем отделявшее нас от космопорта.
– Оно дарует бессмертие, – гордо сообщила Маута.
– Ну да? – удивился я. – И сколько оно стоит?
Маута назвала сумму, в несколько раз превышающую ту, которая была у меня на всекредитной карточке.
– Здорово! – сказал я. – Значит, ты решила стать бессмертной?
– Почему бы и нет? – пожала плечами кошана. – По крайней мере, будучи бессмертной, я рано или поздно добьюсь поставленной цели.
– Какой?
– Заполучу царицу личинок и привезу ее на свою родную планету.
– Вряд ли это тебе удастся, – сказал я.
– Посмотрим, – хихикнула кошана. – Кстати, можешь успокоиться. На твоего Мараска я не покушаюсь. Но вот если вдруг ты узнаешь, как можно раздобыть настоящую, действительно обладающую чудесными свойствами царицу личинок… Короче, тебе известно кому надо о ней сообщить, для того чтобы получить в виде благодарности прямо таки баснословную сумму. И учти, все три прошедших дня у меня буквально язык чесался шепнуть кому-нибудь о том, кем является твой помощник. Но я этого не сделала. Меня удерживала от этого мысль, что ты на моей стороне и когда-нибудь мне поможешь в осуществлении моей заветной мечты. Ну как, договорились? Ты сообщить мне, как только появится хоть малейшая возможность разжиться царицей
личинок?– Конечно, – сказал я, зная, что ни при каких обстоятельствах этого делать не буду.
– И еще, – сказала Маута. – Ты полностью уверен, что Мараск тебя не обманул?
– В каком смысле?
– Может, он все-таки обладает какими-то способностями?
– Вряд ли, – сказал я.
– А все-таки. Если вдруг ты когда-то обнаружишь…
– Понятно, – сказал я. – То я должен сейчас же дать тебе знать. И после этого все сокровища твоего рода будут к моим услугам.
– Именно.
Мы поравнялись с банком Медока. На двери его висела табличка, извещавшая: «До устранения временных организационных трудностей банк закрыт».
Чемоданчик оттягивал руку. Маута рассказывала о приключениях, пережитых ей за последние три дня. О большей части я, естественно, уже знал, но кое-что из ее рассказа было для меня новостью.
И поэтому я ее внимательно слушал. А на душе у меня было как-то странно легко и просто. Может, потому, что мне не нужно было оглядываться, прикидывая, нет ли за мной слежки. Может, потому, что судьба моя изменилась и, кажется, вошла в более – менее предсказуемое русло.
Причем наверняка, и даже очень скоро, я обнаружу, что не все так легко и просто как кажется. И снова мне придется сражаться за собственную свободу, возможно, спасать не только ее, но и жизнь. И еще надо утрясти отношения с кабланды и его компаньоном. И поговорить с Айбигель. И объяснить Мараску, что ворчать на меня не стоит. Правда, толку от этого не будет никакого.
Я вспомнил мысли, которые приходили мне в голову, когда я летел в спасательной капсуле к Бриллиантовой.
Так что же мне выпало в рулетке жизни? Красное или черное? А может, все-таки зеро? Сейчас я этого не знал, но был уверен, что узнаю. Потом… когда-нибудь… может быть даже завтра.
А пока мне было хорошо идти рядом с Маутой, слушать ее рассказ и ни о чем, просто ни о чем не думать.
Мы миновали еще пару улиц, и я прикинул, что до космопорта осталось совсем немного.
Тут Маута меня спросила:
– Кстати, а в чем состоял этот самый загадочный ритуал, согласно которому царица личинок признала себя твоим подопечным?
Я улыбнулся.
– Да ничего особенного. Притопал какой-то старейшина. Мы сообщили ему о том, что Мараск становится моим подопечным. Старейшина произнес небольшую речь на языке аборигенов. На этом все и закончилось.
– Всего-то?
– Ну да.
– Я думала, что это будет что-то особенно. Может, даже с жертвоприношениями, с обмазыванием кровью… Зачем тогда вы меня выперли из резиденции? Неужели нельзя было совершить этот ритуал при свидетелях?
Я тяжело вздохнул.
Общаться с Маутой было легко и просто. Но лучше бы она побыстрее улетела.
И еще… скорее всего, она не оставит попыток завладеть какой-нибудь царицей личинок. А это значит, что мы с ней опять встретимся. Может быть, скоро. Однако тогда я успею подготовится, и встречу ее, так сказать, во всеоружие.
Видимо, угадав о чем я думаю, Маута спросила:
– Кстати, ты меня провожаешь не только из чувства дружеского расположения?
– Не только, – сказал я Мауте. – В силу своих обязанностей я должен убедиться, что ты действительно сядешь на корабль и действительно улетишь. Кроме того, в космопорту для меня лежит «билет со свободной датой». Я должен от него отказаться.