Центурион
Шрифт:
Часа в четыре утра, когда на горизонте появилась узкая полоска зари, пращники привели Саида. Его лицо «украшали» кровоподтёки.
– Сопротивлялся, идти не хотел. Пришлось применить силу, – доложил декарх пращников.
– Молодец, ты сохранил должность. Отведи его ко мне. Двум гоплитам – охранять пленного. Пращники свободны.
Ночь выдалась бессонной. Упрямый араб, несмотря на факты, молчал. Но задумка Алексея не пропала даром – кентархия не потеряла ни одного человека. Были убиты несколько нападавших и выявлены два предателя – для одной ночи достаточно результативно.
На
– Убить и выбросить за стену, к другим. Пусть эту падаль сожрут стервятники или гиены.
Гоплиты подхватили под руки Саида и потащили к стене. Вскоре раздался короткий вскрик и тупой удар о землю переброшенного через стену тела.
Первая часть плана выполнена, но кого послать к осведомителям? Вспомнился пращник, убивший своего – для него воинский долг оказался выше соплеменных чувств. Скорее всего на него можно положиться.
Утром, после построения и развода караула, Алексей подозвал к себе пращника и прошёл с ним в комнату.
– Как тебя зовут, солдат?
– Магомед.
– Ты хороший воин, Магомед. Ты убил предателя, благодарю тебя за службу.
Магомед вскочил и вытянулся. Видимо, он не часто получал благодарности. Есть такая порода солдат: служат честно, тянут свою лямку, но подвигов не совершают. Они не заметны, хотя на таких и держится армия. А благодарят тех, кому благоволит начальство и кто умеет вовремя подсуетиться, прогнуть спину.
У Алексея был небольшой фонд для подкупа местных, который дал ему Острис. Империя не обеднеет, если он отблагодарит Магомеда.
Алексей протянул пращнику серебряный миллиаресий. Тот с достоинством взял – не схватил жадно, а именно взял, что для Алексея было хорошим знаком. Хотя глаза пращника довольно блеснули.
Для подкупа выделялись деньги мелкие – серебро и медные нуммии. Страна бедная, и для местных серебряная монета – огромные деньги.
– Садись, Магомед, ещё разговор есть. Но только секретный, чтобы никто не знал – даже твой декарх.
– А что я ему скажу, если он спросит – зачем меня вызывали?
– Скажи – благодарил за службу. О деньгах молчи, иначе завидовать будет.
– Как скажешь, сахиб.
«Сахибом» уважительно называли господина.
– У тебя есть гражданская одежда?
– Конечно, я не хожу в город в форме. В городе не любят византийцев.
– А что ты делаешь в городе?
– У меня там семья: старый отец, жена, четверо ребятишек. Они живут только на моё жалованье. Не богаты, но и не голодают, как другие, на лепёшку и финики хватает каждому.
– Мне нужно, чтобы ты встретился с… – Алексей подыскивал подходящее слово, – с людьми, которые поставляют нам определённые сведения.
Магомед нахмурился. Предатели, на чьей бы стороне они ни были, – это плохо.
– Ты пойми, Магомед! В город стекаются молодые мужчины-арабы. Явно затевается восстание или нападение на лагерь. Твои соседи знают, что ты служишь у нас. Как думаешь, пощадят твою семью, если восставшие возьмут верх?
– Нет, – опустил голову пращник.
– Если они устроят восстание, империя всё равно его подавит.
Она сильнее, у неё много тысяч солдат. Город утопят в крови, а в горячке кто будет разбираться, где мирный житель, а где враг?– Твоя правда, сахиб. Я согласен. Что я должен делать?
Алексей назвал имя одного из осведомителей.
– Кривой Муса? Брадобрей? – удивился Магомед. – Он болтлив, как женщина!
– У него удобное место на базаре. Люди приходят, он их бреет, разговаривает – так и узнаёт всё.
– Воистину империя хитра!
– Дашь ему два нуммия, если скажет что-то стоящее. Меня интересует, зачем в Кутейду собираются молодые люди и что они затевают, – Алексей протянул Магомеду медяки.
– Понял, кентарх! Когда я могу идти?
– После обеда. Я скажу, чтобы тебя выпустили из лагеря. Явишься сюда – постарайся зайти ко мне незаметно.
– Постараюсь.
Теперь оставалось только ждать, какие новости принесёт Магомед.
Следующим утром он стоял в строю своей декархии пращников.
Алексей специально назначил пращников в караул на стены – так легче незаметно встретиться с Магомедом.
Через пару часов он пошёл проверять часовых – дошла очередь и до Магомеда.
– Говори.
– У Мусы был, он мне бороду подправил. Мужчины в городе и в самом деле появились. Много, не меньше сотни. Отираются на базаре, мутят народ, говорят – надо перерезать всех византийцев и позвать персов. Деньги я Мусе отдал.
Алексей задумался. Где-то есть центр, который и направляет мужчин в город – сами по себе они не соберутся. Надо бы вычислить вожаков, взять в плен, допросить с пристрастием. Но это успеется.
– Зайди вечером, – приказал он Магомеду.
– Хорошо, сахиб.
Вечером Алексей назвал ему имя и место, где можно найти второго осведомителя, а также отдал деньги.
– Можешь завтра на службу не приходить.
– А декарх?
– Я сам скажу ему.
Магомед оказался сущей находкой. Он не только побывал у осведомителя, но и по городу побродил, на базаре потолкался. О, эти восточные базары! Это не только место для торговли всем – фруктами, кишмишем, мясом, тканями, оружием – это центр всех новостей. Потолкавшись здесь, можно узнать всё, что произошло в городе.
Магомед делал вид, что выбирает товар, яростно торговался, а сам слушал. Аллах наградил его наблюдательностью, живым умом и сообразительностью. И когда он вечером заявился к Алексею, то принёс ему не только информацию от доносчика, но и свои наблюдения, как потом оказалось – довольно точные.
По всем разрозненным данным, получалось, что в городе замышляется восстание. Завтра вечером заговорщики соберутся на базарной площади с оружием. Сначала они пройдут по городу и, пользуясь тем, что византийские воины в лагере, перережут всех христиан. А ближе к утру, когда сон наиболее глубок и сладок, сразу с нескольких сторон предпримут штурм лагеря. Угроза серьёзная, поскольку к заговорщикам примкнут сочувствующие или просто любители под шумок пограбить, побесчинствовать. И надо было давить восстание в зародыше, когда заговорщики будут ещё на площади.