Цена предательства
Шрифт:
— Я бы ползал перед тобой на коленях, целовал твое платье, — сказал он горько. — Я попрошу Рема дать мне этот проклятый Армадил, он меня любит, он мне даст! Стань моей!
— Маришка грустно мотает головой.
— Как я ненавижу, нет, как я ненавижу вас! — восклицает Томеррен
Маришка подошла к нему вплотную. Теперь я боялся, что она первая ударит его.
— Наконец-то, Томеррен! Я долго ждала такого признания. Вот он, весь ты, озорник Томеррен, весь ты такой душа компании, милый любящий брат — ты — ненависть, одна ненависть! И ты хочешь, чтоб тебя любили, хоть сам всех ненавидишь!
Он опомнился. Он попытался обнять Маришку. Несмотря на то, что он был человеком, не ардорцем, он был выше и сильнее Маришки— она молча боролась с ним. Он в исступлении целовал ее лицо. Я готов был сорваться с места. Никогда ардорец не помыслит принуждать женщину к отношениям. Женщина — это святое существо для нас, любимое и нежно охраняемое.
— Оставь! — закричала она гневно. — Я сейчас так закричу, что сбежится весь дворец.
Он медленно отошел. Он, стоя, пошатывался. Лицо его побледнело. — Я тебе это запомню Маришка!
Подозрения, сомнения подтачивают нашу дружбу. Ребята разошлись, костер потухал. Я задумчиво смотрел на умирающий огонь. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Я сидел и вспоминал. Про увиденное в тот день я не рассказал никому. Я решил, что это дело Маришки и Томеррена. Но то, что я видел и слышал мне очень не понравилось. Я чувствовал, что около моего лучшего друга и моего Владыки находится опасный человек.
Глава 3 Поражение
Зачем за Вергилием следом кругами познанья
Идти сквозь кромешную чащу исканий, сомнений,
Нести баснословную нежную тяжесть иллюзий
В мельканьи теней, как в тумане, любви первозданной
Пытаться найти, задыхаясь, Единственный образ?
Как хочется жить! Но как страшно и как одиноко!
Как больно утраты, паденья оплакивать кровью…
Бессмысленных жертв грубой чёрствости, глупости, зверства —
Не счесть.
И по венам сквозь нас равнодушное время
Водою из Леты течёт в бесконечность, и снова
Обратно — отчаянье, блажь, откровенье, усталость…
Но не избежать мне дороги, ведущей по следу…
Николас
На следующее утро прискакал Зак на взмыленной лошади. Он пребывал в чрезвычайном волнении.
— Быстрее, собирайтесь! Уходим! — мы выскочили из дома, встревоженные;
— Имперцы ищут нас, их там тысячи. Они мелким гребешком прочесывают предгорья. Они не начали наступления, нет, — кричал он возбужденно размахивая руками как ветрянная мельница, — они направили всю армию сюда, о Создатели, да что же вы застыли, двигайте ваши задницы, я их опередил на считанные минуты…Они тащат за собой свои огромные орудия…
— Мы схватили наши скромные пожитки, собираться нет времени, вскочили на коней,
— Откуда они узнали только где нас искать, — пробормотал Лукас,
— Да уж нетрудно, наверное догадаться где мы прячемся, — возразил ему Томеррен, скача рядом, осунувшееся лицо его было желто. Он, видимо, не спал эту ночь. Он рассеянно оглядывался
вокруг себя и морщился, как будто от яркого солнца.Солнце уже поднялось и весело блестело на яркой зелени.
Позади нас ударил снаряд. Лошади испуганно подскакивают. Через несколько минут разрывается еще один, на этот раз ближе. Сай спокойно произносит:
— Сейчас нам дадут жару. Откуда ж они знают куда направлять свои орудия? — все слишком заняты своими испуганными лошадьми, чтобы отвечать. Мой скакун делает отчаянные попытки меня сбросить, я держусь изо всех сил.
Обстрел начался. Рем падает с ошалевшей от громких разрывов лошади. Мы останавливаемся, окружаем наследника. Мы пытаемся отойти в сторону леса, в спешке пытаясь сориентироваться куда нас занесла погоня. Следующий снаряд уже накрывает нас. Мы падаем ничком на землю. Кто-то кричит. Над лесом поднимаются зеленые огни. Фонтаном взлетает грязь, свистят осколки. Шлепающий звук их падения слышен еще долгое время после того, как стихает шум разрывов.
Где-то с оглушительным треском упал снаряд, взорвавшийся на яркие синие огни. В промежутках между разрывами слышны чьи-то крики.
Наконец грохот стихает. Огонь пронесся над нами, теперь его перенесли западнее. Мы решаемся поднять голову и осмотреться. В небе трепещут красные ракеты. Наверно сейчас будет очередная атака.
На нашем участке пока что по-прежнему тихо. Я сажусь и треплю лежавшего рядом Лукаса по плечу:
— Очнись, друг! На этот раз все обошлось.
Он растерянно оглядывается. Я тороплю его:
— Надо двигаться.
Он садится, его лицо все в грязных разводах, глаза выпучены. Постепенно он приходит в себя. Вдруг он краснеет как маков цвет, на лице его написано смущение. — Как я испугался.
Где-то рядом хохочет Томеррен,
— Трус! Истинный защитник наследника Владетеля. В штаны небось надул?
Раненые лошади. Я еще никогда не слыхал, чтобы лошади кричали, и мне что-то не верится. Это стонет сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль.
Снова атака, грохот орудий имперцев.
Перед нами разверзлась трещина. Дождем летят комья земли. Я ощущаю толчок. Рукав рубашки вспорот осколком. Сжимаю кулак. Боли нет. Но это меня не успокаивает, — при ранении боль всегда чувствуется немного позже. Я ощупываю руку. Она вся в крови. Тут что-то с треском ударяется о мою голову, так что у меня темнеет в глазах. Раздается дикий рев и хлопок, какая-то темная волна захлестывает меня и гасит сознание. Это Рем ответил преследователям, послав в них силовую волну.
Прихожу в себя, меня тащат Зак и Томеррен, держа под руки.
— Куда тебя угораздило, Николас? — кричит Зак, на ходу ощупывая меня.
Я пока не в силах ответить, мотаю головой, пытаясь прийти в себя, бешено вожу глазами; я еще слишком слаб, чтобы говорить. Перед глазами пляшут веселенькие яркие круги. Мы куда-то бежим. Я ничего не понимаю. Бешенный бег, хриплое дыхание.
Со стоном падаем на поляне, усыпанной цветами. Сай осторожно разрезает рукав моей рубашки, моя кровь заливает его руки. Я с трудом сдерживаю стон. Подбегает Крастон, пытается исцелить ее.