Чтение онлайн

Во дворце я вычистил и смазал свое оружие и положил его в хранилище, произнеся над ним специальные молитвы, которые говорятся, когда оружие кладут на покой. Потом я пошел в дворцовые бани и распустил свою косу, так что волосы струились по спине, и прислужницы смыли с них грязь и пот похода. Я оставил волосы распущенными, завернулся в красивые ткани и завязал вокруг пояса багряный платок. Я надел царскую тиару, что делал нечасто. Потом я позвал моих героев, и Энкиду, и мы собрались в большом зале дворца на пир. Жареные телята и ягнята, пирожные из меда и муки, пиво, крепкое и мягкое, царское финиковое вино, самое сладкое и вкусное в наших землях украшало стол. Мы даже пили вино, что делается

из винограда, которое мы привозим из северных земель, – темно-лиловое вино, от которого душа рвется ввысь. Мы пели и рассказывали истории про древних воителей, потом разделись и боролись при свете факелов, потом наслаждались девушками из дворцового гарема, пока не насытились, а потом мы снова совершили омовение и нарядились в праздничные одежды. Мы вышли в город, ходили по улицам, играя на флейтах и трубах, хлопая в ладоши, и гордость наполняла наши сердца. Ах, что за прекрасное время было! Какое великолепное время!

Такого мне уже никогда не доведется пережить.

В серебристо-серые часы рассвета спящие герои валялись по всему дворцу, храпя от выпитого вина. Мне не хотелось спать, поэтому я пошел к дворцовому фонтану. Со мной был Энкиду. От его одежд несло вином и мясным соком, должно быть, и мои были не лучше. Соломинки и обугленные веточки от костров запутались у нас в волосах. Прохладная, свежая вода фонтана нас омыла и освежила, словно мы были в божественном источнике. Выходя из фонтана, я оглянулся, ища глазами какого-нибудь раба, чтобы он принес нам чистую одежду, и взгляд мой упал на стройную фигурку на противоположном конце двора, женщину, одетую в пепельного цвета одеяние из поблескивающей ткани. На голове ее была шаль, и лица было не разглядеть. Казалось, она направлялась в нашу сторону.

– Эй, ты, – окликнул я. – Подойти и окажи нам услугу!

Она повернулась ко мне, спустив шаль, и я увидел ее лицо. Но не поверил своим глазам.

– Гильгамеш? – тихо сказала она.

Я ахнул от изумления. Это могло быть только привидение.

– Демон! – прошептал я. – Смотри, Энкиду, у нее лицо Инанны! Должно быть, это Лилиту пришла сюда преследовать нас, или привидение Утукку.

Ужас и страх ударили меня, словно язык бронзового колокола, я задрожал и стал искать среди своей сброшенной одежды амулет богини, который юная жрица Инанны дала мне давно, когда мы оба были юны.

Тем же тихим голосом она сказала:

– Не бойся, Гильгамеш, я действительно Инанна.

– Здесь? Во дворце? Жрица никогда не покидает храма, чтобы увидеть царя. Она призывает царя, чтобы он служил ей в храме, в ее собственных владениях.

– Сегодня ночью именно я пришла к тебе, – сказала она.

Теперь она стояла совсем близко от меня, и мне казалось, что она говорит правду: если это и был демон, в это нельзя было поверить. И какой демон, к тому же, осмелится перевоплотиться в богиню в стенах города, где обитает сама богиня? Я никак не понимал причины присутствия Инанны во дворце. Я чувствовал какой-то подвох. Я похолодел, и завернулся в свою одежду. Энкиду смотрел на нее, словно на чудовище, изготовившееся к прыжку.

Я хрипло спросил:

– Что тебе от меня надо?

– Сказать несколько слов, только несколько слов.

Горло у меня пересохло:

– Говори!

– То, что я должна сказать, я бы хотела сказать с глазу на глаз.

Я посмотрел на нахмурившегося Энкиду. Мне не хотелось отсылать его, но я достаточно хорошо знал Инанну. Я печально сказал:

– Энкиду, оставь нас ненадолго.

– Это обязательно? – спросил он.

– На этот раз – да, – ответил я, и он медленно пошел, несколько раз оглянувшись, словно боялся за меня.

Инанна сказала:

– Я видела тебя сегодня с террасы храма, когда ты гулял по городу

со своими героями, Гильгамеш. Ты никогда не был таким прекрасным. Ты сиял как божество.

– Радость победы дала мне это. Мы убили демона, мы добыли древесину, мы смели с лица земли стену, воздвигнутую эламитами.

– Я слышала об этом. Это замечательная победа. Ты герой, не знающий себе равных. О тебе будут петь грядущие поколения!

Я заглянул ей в глаза. В этот час, в свете зари, они казались такими темными, они казались темнее ночи. Я пристально смотрел на ее безупречный лоб и дуги ее бровей, на ее полные губы. От нее исходил жар, но это был холодный огонь. Я не мог сказать, стояла передо мной богиня или женщина.

Обе смешались в ней, чего никогда не было раньше. Я вспомнил слова Забарди-Бунугги, из его слов я понял, что она – мой враг. В это мгновение она была прекрасна и не могла казаться мне врагом.

– Почему ты здесь, Инанна?

– Не могла удержать себя. Когда я увидела тебя вечером, то сказала себе: я пойду к нему, когда окончится пир. Я приду к нему, когда настанет заря, и отдам ему себя.

– Предложишь себя? Что ты такое говоришь?

Глаза ее горели странным огнем. Словно серебристое солнце, что встает в полночь.

– Гильгамеш, будь мне мужем.

Это меня сразило. Запинаясь, я произнес:

– Но время еще не настало, Инанна… до нового года еще несколько месяцев, и…

– Я говорю не о Священном Браке, – ответила она быстро. – Я говорю о браке между мужчиной и женщиной, которые живут под одной крышей, рожают детей и вместе стареют, как обычно бывает между мужем и женой.

Заговори она на языке жителей Луны, я и тогда не удивился бы сильнее.

– Но ведь это невозможно, – сказал я, когда ко мне вернулся дар речи. – Царь… жрица… никогда, с самого основания города, никогда, за всю историю Земли…

– Я говорила с богиней. Она согласна. Это может быть. Я знаю, что это внове и кажется странным, но это можно, это допускается.

Она шагнула ко мне и схватила меня за руки.

– Выслушай меня, Гильгамеш! Будь моим мужем, подари моему телу свое семя и не одну ночь в году, а каждую ночь! Будь моим мужем, а я буду твоей женой. Слушай, я принесу тебе необыкновенные дары! Я запрягу для тебя украшенную золотом повозку, с золотыми колесами, с бронзовыми рогами. Тебя будут везти демоны бури. Наше жилище будет пропитано благовониями, словно храм, а когда ты будешь в него входить, пороги станут целовать тебе ноги.

– Инанна…

Ее невозможно было остановить. Словно в трансе, она певуче продолжала:

– Цари, владыки и князья склонятся перед тобой! Плоды гор и равнин принесут они тебе в дань! Козы твои будут приносить тройни, овцы будут котиться двойнями. Осел, что несет твою поклажу, перегонит саму бурю, твои повозки победят в любой гонке, волам твоим не будет равных. Дай мне принести тебе свое благословение, Гильгамеш!

– Люди этого не позволят, – тупо сказал я.

– Люди! Люди! – Лицо ее вспыхнуло, глаза потемнели. – Люди не смогут остановить нас.

Ее рука стиснула мою мертвой хваткой. По-моему, кости у меня хрустнули.

Странным тоном она сказала:

– Боги прогневались на тебя за убийство демона Хувавы, Гильгамеш. Ты знаешь об этом? Они намерены тебе отомстить.

– Это неправда, Инанна.

– Разве ты беседуешь с богами, как беседую я? Ты ходишь их путями, как хожу я? Говорю тебе, Энлиль оплакивает смерть стража своих лесов. Они кровью возьмут с тебя цену этой смерти. Они заставят тебя тосковать и скорбеть, как скорбит Энлиль. Но я могу защитить тебя от этого. Я могу заступиться. Отдай мне себя, Гильгамеш! Возьми меня в жены! Я – твоя единственная надежда! Я – единственный залог покоя и мира!