Буря
Шрифт:
— А твой план подразумевает перемещение во времени? Я совершенно без сил.
— И кто в этом виноват? Нет, сегодня не будет никаких прыжков. Но тебе придется признаться отцу в том, что ты работаешь здесь, если только люди из ЦРУ не следили за тобой все это время. Надеюсь, если ты упомянешь определенные симптомы, он забеспокоится и наконец-то обратит на тебя внимание.
Я прекрасно понял намек Адама и был благодарен ему за то, что он не называет вещи своими именами. Особенно сейчас, ведь я только что несколько часов провел вместе с Кортни.
— Хорошо. Что ты задумал?
Отец приехал один. Он вбежал внутрь, и Адам встретил его у двери.
— Джексон только что потерял сознание. Он жаловался, что головная боль его убивает, — сказал Адам.
Я опустился на кушетку и прикрыл глаза:
— Папа, это ты?
— Да, Джексон. Нам нужно ехать. Я уже позвонил доктору Мелвину, он ждет нас в своем кабинете.
— В самом деле? В воскресенье? — пробормотал я.
Адам помог мне подняться на ноги.
— Ты — особый пациент, — пояснил отец.
Я заметил, как у него за спиной Адам поднял брови, как будто хотел сказать мне: «Я же знал, что в твоей карте есть что-то особенное!»
Я был очень удивлен, обнаружив, что отец приехал за мной на моей БМВ М6. Надеюсь, только что выпитый «Гаторейд» не запросится наружу. Я пристегнулся, и он на огромной скорости рванул вперед.
— Тебе не кажется, что нужно немного притормозить?
— Не волнуйся, у меня много друзей в полиции Нью-Джерси.
Да, агент Майер, я в этом не сомневаюсь.
— А твою новую работу мы обсудим позже. Я думаю, именно из-за нее ты бросил школу?
— Мне показалось, что мы собирались обсудить это позже.
Отец еле слышно выругался и свернул направо так резко, что меня отбросило к окну.
— Причина в том, что мы богаты? Тебе для разнообразия захотелось почувствовать себя нормальным?
— Не совсем. Решил подцепить девушку, которая ни за что не стала бы встречаться с парнем с Манхэттена.
Он скосил на меня глаза:
— Что?
— Пап, я шучу.
Всю оставшуюся дорогу мы молчали, в основном потому, что отец вел машину, как настоящий секретный агент, и это пугало меня. Он должен обладать дипломатической неприкосновенностью или еще чем-то в этом роде, чтобы так гонять. Или быть уверенным, что сможет договориться с полицейскими. Если бы моя жизнь закончилась в бешеной гонке с участием полицейских машин и вертолетов — такой, что о ней сообщили бы по телевизору, во всем был бы виноват Адам.
Машина с визгом затормозила у больницы.
— Подожди в приемном покое, пока я припаркуюсь.
Отец пришел очень быстро, и мы направились к лифту. Он раскачивался на каблуках, пока я жал на кнопку нужного нам этажа.
— Мне казалось, что здесь есть что-то вроде нижнего уровня. Но на плане я его не вижу. Какой-то подземный этаж…
Я уже несколько недель занимался этим: делал небольшие намеки и смотрел на реакцию
отца. Но пока никаких результатов это не принесло. Он очень хорошо умел маскироваться. Даже слишком хорошо.— Понятия не имею. Думаю, если тебе действительно нужно это знать, ты можешь спросить в службе информации.
У лифта нас встретил пожилой мужчина с непослушными седыми волосами и круглым животом.
— Джексон, как ты?
— Не очень хорошо, доктор Мелвин.
— Мы сразу пойдем в отделение рентгенологии и сделаем тебе МРТ. Нужно посмотреть, что может вызывать эти боли… и обмороки, — сказал он.
Его голос звучал, как всегда, дружелюбно — так мог бы говорить дедушка или любимый дядя. Мы с Кортни любили приходить к доктору Мелвину, и каждый раз он засыпал нас подарками и конфетами.
— Я бы хотел, чтобы ты сделал Джексону магнитно-резонансную томографию всего тела, — сказал отец.
— Да, конечно.
Все аппараты в рентгенологии были мне хорошо знакомы. Даже закрытое пространство томографа уже не пугало меня. Я спокойно лежал и слушал непрерывное щелканье. Когда обследование закончилось, я одевался и через стекло наблюдал за комнатой для медицинского персонала, где находились отец с доктором Мелвином. Когда я натягивал рубашку через голову, Мелвин взглянул на листок с результатами исследований и тут же выронил его из рук.
С напряженным от волнения лицом отец поднял его. Когда они посмотрели на меня, я отвернулся. Я прождал минут пять, не меньше, прежде чем Мелвин пришел за мной и мы в полной тишине направились в смотровую. Вряд ли они могли открыть мне все свои секреты, но даже если бы я получил немного информации, эта затея оправдала бы себя.
Я сидел на кушетке и наблюдал за тем, как доктор рассматривает снимки моего мозга на большом плоском мониторе компьютера.
— Что-то не так? Я видел вас за стеклом.
Мелвин повернулся ко мне и натянуто улыбнулся:
— Ничего серьезного. Ни опухоли, ни гематомы.
— Тогда почему вы так взволнованны? — поинтересовался я.
Отец сначала расхаживал по комнате, а потом остановился и посмотрел на снимки.
— Мы не совсем уверены, в чем проблема.
Мелвин надел мне на руку манжету прибора для измерения давления и вставил в уши стетоскоп.
— У тебя низкое давление и обезвоживание.
— И поэтому вы так растерялись? — Мне очень нужно было получить ответы на все вопросы — мои и Адама, но сейчас они явно пытались обмануть меня.
Доктор Мелвин убрал стетоскоп в карман халата и посмотрел на отца, который едва заметно кивнул.
— Мне нужно задать тебе несколько вопросов, прежде чем я смогу поставить диагноз.
— Хорошо, — согласился я, немного подумав.
Мелвин показал в правый угол первого снимка.
— Вот эта зона была активна во время сканирования, что свидетельствует о том, что… возможно…
— Что? — спросил я, ухватившись за его слова.
— Ну, это необычно и может объяснить некоторые твои симптомы.