Бумажные города
Шрифт:
— Подай мне, пожалуйста, последнюю рыбину, — попросила Марго.
Я был рад от нее избавиться, потому что она уже начала вонять. Марго своим нормальным почерком написала на обертке:
твою дружбу С мш Скормили рыбам.
Мы шли, петляя, чтобы не попадать под фонари, стараясь при этом делать вид, что просто прогуливаемся, — насколько это возможно, когда у одного (у Марго) в руках огромная, завернутая в бумагу, рыбина, а у другого (у меня) баллончик с синей краской. Залаяла собака, мы оба замерли, но вскоре все стихло, и мы добрались до тачки Лэйси.
— Тут все не так просто, — объявила Марго, обнаружив, что машина заперта.
Она извлекла из кармана
Марго залезла на водительское сиденье и открыла мне пассажирскую дверь.
— Помоги мне, — прошептала она.
Вдвоем мы подняли заднее сиденье. Марго бросила туда рыбину, потом досчитала до трех, мы одновременно выпустили сиденье из рук, и оно раздавило рыбу. Я услышал, с каким жутким звуком лопнули зубаткины кишки. Я позволил себе пофантазировать на тему, как будет пахнуть в джипе после того, как он денек постоит на солнышке, и, признаю, меня охватило настоящее благоговение.
Потом Марго попросила:
— Нарисуй «М» за меня на крыше.
Я раздумывал над этим меньше секунды: кивнув, я взобрался на задний бампер, наклонился и быстро вывел гигантскую «М» на крыше джипа. Я вообще-то плохо отношусь к вандализму. Но еще хуже я отношусь к Лэйси Пембертон — и это пересилило. Я спрыгнул с машины и бросился бежать по темной улице — едва дыша — обратно к минивену. Положив руки на руль, я увидел свой указательный палец — он был синим. Я поднял его, показывая Марго. Она улыбнулась и показала мне свой синий палец, а потом коснулась им моего. Я чувствовал прикосновение ее нежной синей кожи, и мой пульс отказался замедляться.
После довольно длительной паузы Марго сказала:
— Пункт Девятый — в центр.
Было 02:49. Никогда еще в своей жизни я не чувствовал себя таким бодрым.
6
Туристы в деловой центр Орландо никогда не ходят, потому что там ничего нет, только несколько небоскребов, принадлежащих банкам и страховым компаниям. Ночью и по выходным там вообще не бывает людей, разве что ничтожная кучка ничтожно жалких посетителей какого-нибудь ночного клуба. Пока я под руководством Марго вел машину по лабиринту улиц с односторонним движением, я заметил несколько человек, лежащих прямо на тротуаре или сидящих на скамейках, но все они спали. Марго открыла окно, и в машину ворвался тяжелый, теплый воздух — было как-то не по-ночному жарко. Ветер взъерошил ее соломенные волосы, набросил пряди на лицо. Даже несмотря на ее присутствие, среди этих огромных, пустых зданий я чувствовал себя одиноко, как будто наступил конец света, а я один выжил, и мир теперь принадлежит мне, весь этот огромный, бесконечный и волнующий мир — мой, и я — его исследователь.
— Мы просто так что ли катаемся? — поинтересовался я.
— Нет, — ответила она. — Я пытаюсь найти здание «Сан-Траста». Оно рядом со «Спаржей».
— А, — я в кои-то веки мог сказать что-то по делу, — это на юге.
Я проехал несколько поворотов, а потом свернул. Марго обрадовалась: перед нами действительно была «Спаржа».
Это, в общем-то, не стебель спаржи, и даже не из спаржи сделано. Это скульптура, жутко похожая на тридцатифутовую спаржу, хотя ее еще сравнивают с:
первое: зеленым стеклянным стеблем какого-то бобового;
второе: абстрактным деревом;
третье: монументом Вашингтона, только стекляннее, зеленее и еще страшнее;
четвертое: зеленым великанским фаллосом зеленого великана.
В общем, на «Башню Света» (официальное название скульптуры) это совершенно непохоже. Я остановился перед стояночным
счетчиком и повернулся к Марго. Она смотрела вперед, вникуда, за «Спаржу» — я лишь на миг уловил этот пустой взгляд. И впервые подумал, что с ней может быть что-то не так. Не одно только «мой парень козел», а посерьезней. Мне следовало сказать что-нибудь. Конечно же. Надо было сказать ей сначала одно, потом другое, потом третье. Но я сказал только это:— Можно спросить, зачем ты меня к «Спарже» привезла?
Марго повернулась ко мне и улыбнулась. С ее красотой даже фальшивая улыбка выглядит убедительно.
— Надо проверить, как успехи. Лучше всего это делать с высоты «СанТраста».
Я закатил глаза:
— Ну нет. Ни в коем случае. Ты обещала без взломов и проникновений.
— А взлома не будет. Мы так проникнем. Там есть незапертая дверь.
— Марго, это смешно. Ко…
— Я признаю, что в течение сегодняшней ночи взломы и проникновения уже были. Мы проникли к Бекке. Взлом был у Джейса. И тут снова будет просто проникновение. Взлома и проникновения одновременно не было. Да, нас могут обвинить и во взломе, и в проникновении, но во «взломе с проникновением» — нет. Так что, считай, я свое обещание сдержала.
— Я не сомневаюсь, что у них тут охрана или что там, — ответил я.
— Есть охранник, — сказала она, отстегивая ремень безопасности. — Конечно же, как без этого. Его зовут Газ.
Мы вошли прямо в парадную дверь. За огромным полукруглым столом сидел молодой человек в форме охранника, которому, видимо, сильно хотелось отрастить эспаньолку, но не очень получалось.
— Привет, Марго, — поздоровался он.
— Как жизнь, Газ? — ответила она.
— А это что за пацан?
МНЕ СТОЛЬКО ЖЕ ЛЕТ, СКОЛЬКО И ЕЙ! — хотелось крикнуть мне, но я предоставил право вести переговоры Марго.
— Это мой коллега Кью. Кью, познакомься, это Газ.
— Как дела, Кью? — спросил он.
Знаешь, мы тут катаемся, разбрасываем по всему городу дохлую рыбу, бьем окна, фотографируем голых пацанов, врываемся в деловой небоскреб в пятнадцать минут четвертого утра и все такое.
— Нормально, — ответил я.
— Лифты на ночь выключаются, — сказал Газ. — Пришлось в три вырубить. Но можете подняться по лестнице.
— Круто. Ну, тогда до скорого, Газ.
— До скорого, Марго.
— Офигеть, откуда ты знаешь охранника из небоскреба «СанТраста»? — спросил я через некоторое время, когда мы уже шли по лестнице.
— Он учился в нашей школе, окончил ее в прошлом году, — ответила она. — Давай поторопимся, о'кей? Часики-то тикают.
Марго помчалась вверх, перепрыгивая через ступеньки и держась рукой за перила, я старался не отставать, но не получалось. Моя соседка спортивными играми не увлекалась, но любила бегать — я иногда видел ее в Джефферсон-парке, одну, с плеером. А я бегать не любил. Вообще любой физической активности я старался избегать. Но в ту ночь я пыхтел изо всех сил, вытирая со лба пот и стараясь не обращать внимания на горящие огнем ноги. Когда я добрался до двадцать пятого этажа, Марго ожидала меня на площадке.
— Зацени, — сказала она, открыла ведущую с лестницы дверь, и мы оказались в огромной комнате с длиннющим столом — как две тачки — и окнами во всю стену. — Это зал заседаний, — сообщила Марго. — Отсюда самый лучший вид.
Я пошел за ней вдоль окон.
— Так, вон там, — она показала пальцем, — Джефферсон-парк. Дома наши видишь? Свет не горит, хорошо. — Она прошла чуть дальше. — Вон дом Джейса. Тоже темно, копов уже нет. Тоже отлично, хотя может означать, что и сам он уже до дома добрался, что для нас нежелательно.