Чтение онлайн

Основной коридор ответвлений до самого конца не имеет, и иначе, чем через окно одной из комнат, эту часть дворца не покинешь. Пришлось идти до упора и, приготовив пару фраз о том, что заблудился, я вошел в отведенное для генерала Шереметева помещение. На мое счастье здесь никого не было, и я направился к окну, которое, вот же удача, выходило в сад. И только я приготовился к тому, чтобы его открыть и слинять, как услышал, что в комнату входят люди. Не долго думая, нырнул под широкую кровать, и затаился.

В спальне появились двое, и один человек спросил другого:

— Борис Петрович, мы здесь одни?

— Да, Федор Юрьевич, — ответил второй, — одни. Слуги на конюшне, карету

мою чистят, совсем обленились, дармоеды.

— Раз так, то давай говорить прямо и без обиняков, ты меня давно знаешь, и мы с тобой через многое вместе прошли. Ты со мной?

— Разумеется. Меншиков, холопская морда, слишком многое себе позволяет, ворье. Мне с ним не по пути. Да и шлюху, которая мою постель согревала, на престоле российском я видеть не желаю. Надо законного наследника, Алексея Петровича, на трон сажать.

— Я тоже так считаю, и потому вместе держаться станем. Только Алексашка, пес поганый, уже опередил нас. Мои люди с дворцовых караулов сняты и в казарме сидят, а гвардейцы все за него стоят. Завтра в полдень будем решать, кто следующим государем всероссийским станет, а наших сторонников, наверняка, во дворец не вызовут. Мы можем проиграть.

— И что делать?

— Я верных и ловких людей в город послал, к местоблюстителю патриаршего престола Стефану Яворскому. Надеюсь, что они пройдут, митрополит не растеряется и все в нашу пользу сладится.

— А если нет?

— Тогда придется признать власть Екатерины и Меншикова. За них Брюс, Головкин, сенаторы и чиновники, гвардейцы и драгунские полки, которые за городом стоят. Твоя армия сейчас к Туле шагает, а у меня надежа только на свой Приказ, на церковь и на московских людей. Удастся горожан поднять, мы выиграем, а нет, то Алексей скоропостижно скончается, от горя по любимому батюшке.

— Ой, Господи, что на Руси Святой творится. Хотел от мирской суеты уйти и в монахи постричься, а все никак, то покойный Петр Алексеевич не отпускал, то заботы. Будем надеяться на божий промысел и помощь Господа нашего, а более ничего и не остается. Пойдем к ложу императора?

— Да, надо уважить покойного.

Люди покинули помещение, и я понял, чей разговор только что слышал. Первый, это князь Ромодановский, кровавый пес Петра Первого. Второй, сам временный хозяин спальни, Борис Петрович Шереметев, талантливый полководец Северной войны, который ценил и берег жизни своих солдат, и при дворе был сторонником «русской партии», ратующей за продуманные реформы и более осмысленный подход ко всем ввозимым с запада новшествам.

О чем они говорили, мне тоже ясно и, волей случая, я стал свидетелем исторического события. Итак, император умер, да здравствует император или императрица. Сейчас начинается борьба за власть, и начальник Преображенского Приказа с Шереметевым стоят за царевича Алексея, который станет им в рот заглядывать и прислушиваться к их мнению. Их оппоненты, новоявленная и сильно напуганная императрица Екатерина, обнаглевший и решительный Меншиков, хитрый канцлер Головкин и прочие «птенцы гнезда Петрова», в большинстве своем стая шакалов, присосавшихся к кормушке и хапающая все, что плохо лежит. Пока, законный наследник престола в проигрыше. Наверное, сидит сейчас в Коломенском, молится и своего отца поминает, а его сторонники облажались и надеются на счастливый случай.

И что в этой ситуации делать мне и надо ли вообще, хоть что-то делать? Моя цель достигнута, император мертв. Я не стал цареубийцей и, наверное, это к лучшему. Однако Меншиков может прорваться к власти, и он, скорее всего, продолжит войну, Сначала своих противников задавит, а потом на нас попрет. Значит, надо продолжить свою миссию?

Подумал и решил, что да,

придется остаться в Москве. Но что конкретно можно сделать? Меншикова и его сторонников не убьешь, они сами по себе неплохие рубаки, их много, они настороже и окружены охраной. Можно предупредить Яворского, но это такой тип, что даже если я к нему пробьюсь, то без тайного знака он мне не поверит, и прикажет подвесить лжегонца от Ромодановского на дыбу. Остается только вариант с царевичем, тем более я знаю, как к нему проникнуть, а впереди еще почти вся ночь. Решено, помогу Алексею Петровичу, по крайней мере, попробую, и только после этого отправлюсь домой.

Я выполз из-под кровати, открыл окно и, как был, в ливрее и туфлях, выбрался в безлюдный сад. Огляделся. Никого не видно, и на столицу опустилась ранняя зимняя ночь. Ну, прости-прощай, дворец Преображенский. Я бросился к трехметровому каменному забору. Прыжок. Цепляюсь за верх, и переваливаюсь за стену. Сейчас к Старому городу, в лавку Самуила Жукова, там переоденусь, выберусь из Москвы и в Коломенское. Если будет за мной удача, то к утру все свои дела улажу, а там видно будет. Бегом!

Царевич Алексей проснулся оттого, что ему крепко зажали рот, а грудь придавили чем-то угловатым и тяжелым. Первая его реакция, конечно же, страх, и мысль о том, что его пришли убивать. Он хотел вскочить, вырваться и позвать на помощь людей Мухортова, и дернулся всем своим телом. Но его прижали еще сильней, так, что дышать стало трудно. И царевич услышал молодой, но уверенный в себе голос:

— Тихо, Алексей Петрович. Спокойно. Будешь кричать, я тебе голову отрежу, и никто на помощь не прибежит, не успеют. Я пришел поговорить, а смерть наследника престола российского, мне пока не нужна. Если понял, то моргни глазами.

Наследник престола все понял правильно. Он разглядел человека, который придавил его грудь коленом, осознал, что он один и никаких угрожающих действий от него пока не исходит, и моргнул глазами. Тяжесть с тела пропала, а рот освободился от чужой руки, которая, почему-то, пахла полынью. Алексей незамедлительно сел на кровать, и внимательней посмотрел на того, кто под самое утро оказался в его дворце, в спальне царевича, и сейчас спокойно сел за его рабочий стол. Стройный и подтянутый парень лет шестнадцати, в черном шерстяном свитере и черных же казацких штанах для верховой езды, ведет себя спокойно, не суетится и совершенно не боится охраны, которая должна стоять за дверью.

— Кто ты? — Спросил незванного гостя Алексей, и прикинул, сможет ли он проскочить на выход мимо этого странного и дерзкого юноши.

— Доброжелатель, — усмехнулся парень и, проследив за взглядом хозяина комнаты, добавил: — Не успеешь, Алексей Петрович, я клинки знатно кидаю, так что хорошенько подумай, стоит ли рисковать или нет.

— Что с моей охраной?

— Спят робяты. В Преображенском дворце винца взяли, а ночью расслабились, выпили лишку и теперь отдыхают.

Алексей закутался в тканное покрывало, которым укрывался на ночь, собрался с мыслями и задал новый вопрос:

— Зачем ты здесь, и чего хочешь, доброжелатель?

— Спасти тебя хочу, царевич. Ты ведь не желаешь, стать мертвецом?

— Нет, не желаю.

Царевич подметил, что гость говорит грамотно и над ответами не думает, и это сказало ему о двух немаловажных вещах. Во-первых, парень посещал школу и имеет хорошее образование, а во вторых, он уже успел обдумать разговор, и сам расскажет ему о цели своего визита. Поняв это, Алексей решил, что лучше всего предоставить инициативу собеседнику. А странный юноша тем временем продолжил: