Брат Солнца
Шрифт:
– Ну так?
– Что – «Ну так»?
На этот вопрос Куканов ответил почти сразу:
– Купил?
– Что купил? – переспросил Матвей.
С этим было сложнее. Витя вперил взгляд в гостя и, похоже, забыл не только кто и что должен купить, но и что его кто-то о чем-то спросил.
Потом лицо его вдруг смягчилось и он произнес – как маленький:
– Ой, дядя Матвей… Что я тебе сейчас расскажу…
Глава 6
Ровно в тринадцать ноль-ноль перед телецентром остановилась неброская
– Что-то скромно, Саня, - кивнул на машину Бусыгин, - мало на лапу кладут?
– Очень смешно, - сказал «Саня».
– Нормально кладут, только лапа маленькая, в нее не убирается... Ты давай, не тяни, – зачем звал? У меня часа полтора всего.
– Да полчаса хватит. Корочки с собой?
– Всегда.
– Надо поговорить с такой Алевтиной Ципрус.
– Кто такая?
– Предположительно дочь Брезгуновой от второго брака.
– А, да-да… что-то припоминаю. А она разве здесь? Не в Карелии?
– Ну… Это предположительно она. Хотя такие имя и фамилия, – сам понимаешь, - здесь встречаются не часто.
– А ты откуда узнал, что она здесь?
– В результате следственных действий, - улыбнулся Анатолий Михайлович.
– Ой! Улыбается… - подколол его Попов. – Наверно накопал чего-то…
– Да не особо… Ты послушай, - она дамочка, видимо, та еще, - надо ее поддавить, - посмотрим, как это подействует, как разговаривать будет.
– Поддавим.
– Только не особо… Лицо посерьезнее сделай, документ разверни. Представь меня как-нибудь, я поговорю. И никаких закидонов!
– Кого ты учишь!
Они зашли внутрь. Бусыгин подошел к внутреннему телефону и нашел номер «руководителя творческого отдела» бывшей Артемовской телекомпании. Попов снял трубку телефона и набрал указанный им номер. Потом он сделал такое серьезное лицо, что Бусыгин обернулся, - не смотрит ли на них кто, - и полушепотом сказал:
– Придурок!
Но когда в трубке зазвучал деловой женский голос, Саня абсолютно нормальным тоном переспросил:
– Извините, это Алевтина Александровна?
– Да.
– Алевтина Александровна, здравствуйте. Меня зовут Александр Попов, я – следователь областного следственного комитета. Вы не могли бы спуститься в фойе, у нас есть к вам несколько вопросов.
Она некоторое время молчала, а потом ответила:
– Хорошо.
Они сели на кожаный диванчик в уголке и стали ждать. Попов посмотрел по сторонам и сказал:
– Здесь уютно.
Бусыгин только вздохнул.
– А этот прекрасный корпоративный дизайн, а? Что скажешь?
– Саня, а чего ты в деревне так не самовыражался?
– Там я на дело приехал, под телекамеры сразу попал, в образ не войдешь, все на нервах…
– А тут телекамер, типа, нет, - и ты вошел.
Попов засмеялся, а потом мечтательно протянул:
–
Эх! Уволюсь – куплю у вас дом в селе, свалю отсюда. Буду только рыбу ловить, - и больше ничего! Достало все…– Я тоже так думал. А теперь вот по твоей милости…
Бусыгин не договорил, – Саня дернул его за рукав:
– Вон, идет, наверное…
Она тоже сразу поняла, кто к ней пришел. Алевтина была одета в строгий серый костюм, держала себя скромно, в ней чувствовалась врожденная аккуратность, последовательность. Анатолий Михайлович долго не мог понять – где же внутри этой деловой мышки скрывается механизм, заставивший проделать все то, о чем рассказал Артем?
– У меня пятнадцать минут, - сказала она, - что вы хотите?
Попов продемонстрировал корочки.
– Это я уже поняла. В чем все-таки дело?
– Скажите, - осторожно начал Попов, - такая фамилия, - Брезгунов, - вам о чем-нибудь говорит?
По ее лицу пробежала легкая тень и она не сразу нашла, что ответить. В конце концов она просто сказала:
– Да.
– И что же?
– Не знаю, о каком Брезгунове вы говорите, но с одним таким Брезгуновым моя мать изменила моему отцу. В чем же, наконец, дело?
– Скажите, - продолжил гнуть свою линию Попов, - вы знаете, где сейчас находятся ваша мать и ее муж?
Она собралась с мыслями и сказала:
– В Старом Селе, здесь, в области. Я слышала, что он даже стал районным депутатом. Вы скажете, в конце концов, что случилось? – она посмотрела на Попова, потом на Анатолия Михайловича.
Попов молчал, не зная, что и как хочет подать ей Бусыгин. А тот соображал, как при Сане не сболтнуть лишнего про Артема. Ведь на него уже указывал Куканов. Тут еще разбираться и разбираться, а если всплывет эта связь, за нее любой следователь ухватится, - и если кому-то будет нужно притянуть что-то за уши, - притянут, глазом не моргнут. Да и про само Трешкино желательно бы пока умолчать, - посмотреть – знает она про него или нет.
– В Ивана Николаевича Брезгунова стреляли, - сообщил он.
Она даже немного повеселела.
– Этому я не удивляюсь. Кому еще он наставил рога?
– Давайте пока оставим этот вопрос в стороне, - сказал Анатолий Михайлович. – Скажите, вы вообще ничего об этом не слышали?
– Ничего.
– Но ведь были сюжеты по телевидению…
– Я почти не смотрю телевизор, - только по работе.
– А Интернет?
– То же самое. Кстати, а как вы узнали, что я живу здесь, в городе?
Бусыгин вдруг понял, что даже не подготовился толком к этому разговору, - половину не скажешь при Сане, еще половину надо скрыть от Ципрус. Он, было, осекся, но Попов выручил его стандартной отмазкой:
– Господи, Алевтина, мы же следователи! – уж поверьте, мы знаем, кого и как найти.
– Алевтина Александровна, - сказал Бусыгин, - нам все-таки важно понять отношения, которые сложились у вас с матерью, с Иваном Николаевичем, с отцом… Расскажите, как все было…
– Ничего хорошего не было. Мы жили в Карелии, при гарнизоне. Мать время от времени ездила сюда, на родину.