Чтение онлайн

Коул не писал. Не звонил. Не присылал ни слова.

Я проверяла телефон чаще, чем дышала. Казалось, что он вот-вот появится на экране — короткое «Как ты?» или хотя бы холодное «Ты приехала?». Но ничего.

Кай был занят своими семейными делами. Лира избегала темы. А я… я ходила по комнате кругами, будто в ней были стены, которые должны были дать мне ответы.

К вечеру терпение просто… оборвалось.

Я взяла телефон. Сердце билось громко, как будто пыталось предупредить:

Не звони. Ты боишься услышать тишину.

Но я нажала его имя.

Гудок

не пошёл.

Только короткая пауза — как вздох перед ударом — и ровный, отстранённый голос оператора:

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети»

Я застыла. Словно этот голос ударил в солнечное сплетение.

Я нажала ещё раз.

Снова:

«Абонент недоступен»

Будто он исчез с поверхности земли. Будто всё, что было между нами ночью, случилось в параллельной реальности, доступ к которой теперь закрыт.

Я опустилась на край кровати. Телефон лежал на ладони тяжёлым камнем.

Лира, увидев мой взгляд, тихо спросила:

— Он не ответил?

Я покачала головой.

— Недоступен.

Слово прозвучало так глухо, будто его кто-то сказал за меня.

Лира прикусила губу, но промолчала. И в этой тишине я впервые ощутила настоящее, острое, обжигающее чувство:

Я не знаю, где он. И не знаю, почему он исчез. И почему это так больно.

*** Я сидела у окна, поджав ноги, периодически поглядывая на телефон — он был мёртвым, немым, бесполезным. «Абонент недоступен» всё ещё звенело в ушах.

И именно поэтому я взяла ноутбук — просто отвлечься, хотя бы на минуту. Открыла новостной портал.

Страница загрузилась… и мир рухнул так тихо, что я даже не успела вдохнуть.

На главной — моё фото.

Моё фото. Честно выдранное из соцсетей. А под ним — заголовок, который ударил в грудь, как нож:

«СТУДЕНТКА ИЗ БЕДНОЙ СЕМЬИ ВТЕРЛАСЬ В ДОВЕРИЕ КЛАНА ЭШФОРД: СКАНДАЛ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ РАЗРУШИТЬ ИМПЕРИЮ»

Я почувствовала, как воздух выходит из лёгких.

Я скролльнула — руки дрожали.

Строка за строкой лезли слова, написанные так, будто меня уже осудили:

«По данным источников, девушка целенаправленно пыталась приблизиться к наследнику клана.» «Использовала доверие Кая Эшфорда.» «Манипулировала окружением и скрывала связи.»«Есть подозрения, что она участвовала в подготовке действий, приведших к аварии водителя Томсенов для похищения важных документов.»«Её мотив — финансовая нажива.»

Сердце билось в висках так громко, что я почти теряла зрение.

Я отодвинула ноутбук, но новость будто прожигала воздух — я могла ощущать каждое слово на коже, как подгоревшее раскаленное масло.

Я знала, что бывает в новостях ложь. Но видеть свою фамилию рядом с формулировками:

«преступная схема» «возможный умысел» «подозрительное сближение с наследником»

…это было совсем другое.

Под фото стоял жирный комментарий редакции:

«Если информация подтвердится, это станет крупнейшим скандалом за последние годы. Обычная

девушка, выросшая без денег и связей, могла разрушить многомиллионную структуру, играя чувствами членов клана.»

Обычная девушка. Без денег. Втерлась в доверие. Ради наживы.

Слова впивались в меня, как стекло, осколок за осколком.

Я открыла комментарии — и пожалела мгновенно.

«Конечно, бедная — значит, готова на всё.» «Шлюха, вот и всё.» «Думаете, такие не мечтают о богатых альфах?»«Это она довела водителя до аварии.»«С такими надо разбираться жёстко. Судить по всей строгости.»

Я не заметила, что у меня трясутся руки. Что дыхание сбилось. Что в груди начало жечь так, будто там растирают соль.

Пальцы сами закрыли ноутбук. Но ощущение грязи не исчезло — будто это не экран был, а моя кожа.

И тогда мысль ударила болезненно ясно:

Коул это тоже увидел. Он, Кай, вся их семья — все увидели.

Его молчание вдруг стало не туманом…а пропастью.

Внутри возникла тишина — страшная, липкая, как провал в холодную воду.

Я не знала, что хуже: что в новостях писали про меня так, или то, что он, возможно, поверил.

Я несколько раз открывала телефон, закрывала, снова открывала — пальцы не слушались. У меня дрожали руки настолько сильно, что я едва могла нажать на имя Кая в списке контактов.

Наконец нажала.

Гудок… второй… третий.

— Да? — Кай ответил устало, как человек, который не спал ночь.

— Кай… Кай, пожалуйста… — слова полетели вперёд быстрее, чем успевала думать. — Ты видел новости? Эти порталы… то, что они пишут… это бред, абсолютный бред, я вообще не понимаю, откуда… как они вообще… почему упоминают меня в контексте аварии? Это же… это же кошмар какой-то!

Я говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что если остановлюсь хоть на секунду — расплачусь.

На том конце была тишина.

— Кай? Ты слышишь?

— Да, — отозвался он наконец. Тихо. Странно тихо. — Слышал.

— Это ложь! Я ничего такого. Я не знаю, кто это… почему это вообще появилось… — я почти задыхалась, потому что в груди всё сжималось. — И там пишут… что я втерлась в доверие… что я манипулировала… что я… ради наживы.

Голос сорвался.

Я сжала телефон сильнее, будто это могло удержать реальность на месте.

— Кай… пожалуйста… скажи хоть что-то…

Он выдохнул. Длинно, будто потёр лицо.

— Я приеду вечером, — сказал он. — Разберёмся.

— Кай, но… ты понимаешь, что там пишут? Они… они выставляют меня преступницей! И твою семью втягивают! И меня обвиняют в том, что произошло с водителем! Ты же знаешь, что я бы….я не могла.

— Рэн. — Он перебил спокойно. Слишком спокойно. — Я сказал: вечером приеду.

Эта отстранённость ударила сильнее любых слов. Будто между нами поставили стеклянную стену — прозрачную, но непроходимую.