Бойфренд
Шрифт:
Я медленно поворачиваю дверную ручку. Толкаю дверь, и моему взору предстаёт двуспальная кровать Бонни с лавандовым покрывалом.
И когда я вижу, что лежит на кровати, я не могу перестать кричать.
Глава 11
Том.
До…
Сегодня я собираюсь поцеловать Дейзи.
Может быть.
Я уже в третий раз провожаю её домой из школы. Когда мы со Слагом прощались,
Мы с Дейзи снова держимся за руки, и я изо всех сил стараюсь не вспотеть. Я направляю на это всю свою энергию. Дейзи продолжает улыбаться мне, рассказывая о ярмарке здоровья, на которой она будет волонтёром в эти выходные. Она всегда где–то помогает. Она такая хорошая. А я такой…
– Ты придешь, Том? – спрашивает она меня.
– Приду? – непонимающе отвечаю я.
Она смеется.
– Чтобы стать волонтёром на ярмарке здоровья! Им всегда нужны дополнительные руки. А ты хочешь стать врачом, так что это будет хорошо смотреться в твоем заявлении в колледж.
– Конечно. – Наверное, это действительно будет хорошо смотреться в заявлении, но мне это не важно. Если бы Дейзи попросила меня есть мусор, я бы сделал это.
Она хлопает в ладоши.
– Замечательно! А как насчет Слага? Он придет?
– Сомневаюсь. Если только он не думает, что сможет найти там девушку.
Она хихикает.
– Он все еще ест насекомых?
Хоть он и не делает этого на людях, я бы очень удивился, если бы Слаг хоть изредка не отправлял в рот одного–двух жуков. Кажется, он действительно получает от этого удовольствие. Но его перспективам не поможет, если распространится слух, что он все еще ест насекомых, поэтому я просто говорю:
– Не–а.
– В любом случае, – говорит Дейзи, – давай встретимся снаружи общественного центра в субботу днем перед началом.
– Или мы могли бы сначала пообедать?
Дейзи строит гримасу.
– Извини, не могу. Мне так много нужно сделать!
Отказ. Может, Дейзи передумала насчет меня. Может, это последний раз, когда она попросит меня провожать ее домой. Может, мне не стоит пытаться ее поцеловать…
– Как насчет воскресенья? – предлагает она. – Мы могли бы встретиться после церкви?
Я улыбаюсь и киваю, не упоминая о том, что моя семья не ходит в церковь. Моя мама ходила в молодости, но мой отец считает церковь «сборищем мошенников» и не позволяет никому из нас ходить туда. Не то чтобы я пошел, даже если бы мне разрешили. Есть что–то в том, чтобы входить в церковь, что вызывает у меня сильное беспокойство.
Когда мы проходим мимо чьего–то заднего двора, я замечаю в траве цветок с жёлтой сердцевиной и нежными белыми лепестками. Ромашка. Конечно же, ромашки – самые любимые цветы Дейзи. Прежде чем мы проходим мимо, я срываю цветок и протягиваю его ей.
– Тебе, – говорю я.
Я думал, она обрадуется, но вместо этого она расстраивается.
– Я думал, тебе нравятся ромашки, – говорю я.
– Да, но… – Она морщится, глядя на цветок, все еще в моей руке. – Ты убил его. Он счастливо рос в земле, а теперь умрет.
– О. – Мне даже в голову не приходило, что она может так подумать. – Можно его как–то спасти?
Она грустно качает головой.
– Нет, нельзя. – Она вытаскивает стебель из моей руки. – Но я поставлю его в воду, когда приду домой.
По крайней мере, так он проживет еще несколько дней.Отлично. Теперь я убийца цветов.
– Все в порядке, Том. – Она сжимает мою руку. – Ты не знал.
Я прикладываю ладонь к груди.
– Я больше никогда не убью цветок.
И я имею это в виду. Я больше никогда не убью цветок.
Мое заявление снова вызывает улыбку на лице Дейзи. Она дергает за подол моей футболки, притягивая меня ближе к себе. Я понимаю, что теперь мы всего в шести дюймах друг от друга, и она смотрит на меня своими ясными голубыми глазами. Я едва могу ясно мыслить, но одна мысль в моей голове очень, очень ясна:
Поцелуй ее!
И я делаю это. Я наклоняю голову и прижимаю свои губы к ее. И они такие же мягкие и идеальные, как я представлял. Она такая хрупкая. Я не такой уж крупный парень, но она намного меньше меня. Если бы я схватил ее за голову и резко повернул влево, я мог бы сломать ей шею. Это было бы даже несложно сделать.
– Вы очень хорошо целуетесь, мистер Брюэр, – выдыхает Дейзи, когда наши губы наконец разъединяются.
– Спасибо, – говорю я.
Она подмигивает мне.
– У тебя это первый раз?
Я колеблюсь на мгновение, прежде чем решить солгать.
– Да.
– У меня тоже. – Она игриво проводит пальцем по моей груди. – Я всегда знала, что ты будешь моим первым поцелуем.
И теперь я вдвойне рад, что соврал. Не то чтобы у нее был какой–то способ узнать правду. Кроме меня, рядом нет никого, кто мог бы ей рассказать.
– Я бы хотела сделать это снова очень скоро, – говорит она мне.
– Я тоже, – неуклюже говорю я.
Только когда она отстраняется от меня, я понимаю, что пока мы целовались, ромашка выпала из ее пальцев. Когда я смотрю вниз, я вижу ее под своим кроссовком, белые лепестки раздавлены о тротуар.
Глава 12
Сидни.
Настоящее время.
Я не могу перестать дрожать.
Полиция здесь. Офицеры в бумажных бахилах и перчатках прохаживаются туда–сюда по квартире Бонни, делая то, что полицейские делают на месте убийства. Я сижу на дорогом кожаном диване Бонни, которому она так радовалась, когда купила его по выгодной цене, и последние двадцать минут я раскачиваюсь вперед–назад и обнимаю себя. Никто не просил меня выйти, и это хорошо, потому что я не думаю, что сейчас смогу идти.
Рэнди был тем, кто вызвал полицию. Я до сих пор слышу эхо его голоса в голове. Ее зовут Бонни Гриффин. Она просила меня прийти починить унитаз, и мы нашли ее в спальне. И она… она мертва.
Я никогда не смогу выкинуть из головы образ Бонни, лежащей на той кровати – до конца моей жизни. Она не выглядела как женщина, которая просто уснула и не проснулась утром. Она умерла не так. Не думаю, что когда–либо в жизни видела столько крови, а я повидала немало.
Женщина–офицер подходит и садится рядом со мной. Ее волосы затянуты в тугой пучок, но у нее доброе лицо. Она осторожно кладет руку мне на плечо, будто боится, что я могу сломаться.