Бородатые боги
Шрифт:
Как-то в одном из своих инспекторских обходов подконтрольных селений чиновник Атук приметил красавицу Айру. Он решил сделать ее своей наложницей. С этой целью Атук придумал трюк с "домом избранных женщин", намереваясь в дальнейшем держать девушку в отдаленном селении и "пользовать" ее по мере возникновения желания. Поскольку сам не мог провернуть такое дельце, то его подельником стал особо приближенный Чунка. Атук обворовывал беззащитных пуриков, недодавая им со складов продукты, одежду и орудия труда. Получая таким образом излишки, он с помощью Чунка, обменивал их на рынке, увеличивая свои богатства. Атук надеялся подкупить богатыми подарками вышестоящих чиновников и перебраться из глубинки
Синчи Пума гневно сверкнул глазами и протянул руку в сторону. Зная суровый нрав своего вождя, ближайший к нему воин тут же передал макану — крепкую дубинку с длинной рукоятью из прочного дерева и массивной бронзовой шестиконечной звездочкой на конце. Один из лучей-шипов которой представлял небольшой топорик. Такие набалдашники были массово изготовлены для союзников в Мастерграде. Макана напоминала шестопер или булаву средневековой Европы и была более привычным оружием для уаминка, чем новые для них сабли новороссов. Другие воины схватили Чунка за руки и вывернули их так, то бедный толстяк, крича от боли, уткнулся головой в землю у ног вождя.
— Возьми макану, Таки. Эта паршивая крыса твоя. Убей его. Отомсти за сына. — Синчи Пума протянул оружие старосте селения.
— Мой господин! Нет! Я ничего не сделал против воли Единственного! — вдруг заверещал Чунка, поняв, что сейчас его будут убивать. — Это не по закону! Вы не имеете права без суда меня убивать!
— Я здесь закон и суд. Это земля моих предков и на ней будет так, как я сказал. — грозно произнес вождь. — Ты обманул меня. Нарушил правила установленные нашими Богами и Единственным. Бери макану, Таки. Он твой…
Старосту не пришлось долго уговаривать. Одним точным, давно поставленным ударом, вложив в него всю свою ненависть и боль, он расколол голову Чунка пополам.
— Таки, похорони своего сына, как настоящего воина. Он заслужил такую честь. — Синчи Пума поднялся и положил руку на плечо старосты. Затем вождь указал на трупы толстяка и его убитого воинами Юску подручного. — А эту падаль выбросьте подальше. Пусть их сожрут лесные твари. Они не достойны, чтобы их головы украшали твой дом, Таки!
"Да, нам бы, в нашем времени, так быстро решать вопросы с ворами и убийцами! — позавидовал местным Уваров. — Давно бы были порядок и спокойствие".
По предложению Олега других подручных Чунка решили взять с собой, предварительно связав и выставив надежную охрану. Правда, вождь хотел всех публично казнить, как и Чунка, но Олег его отговорил. Те могли пригодиться, выступив, как свидетели против Атука. Что в свою очередь оправдало бы Синчи Пума в глазах правителя провинции и Уаскара при возможном последующем разбирательстве.
За всем происходящим безропотно наблюдали замершие в ожидании своей дальнейшей участи местные жители. Они с удивлением восприняли поступок Будаева, а тем более его внешность. Но промолчали. Когда были повергнуты палачи детей общины, по рядам прошелся одобрительный шепот, но не более. Многие из мужчин-колла ранее не раз участвовали в битвах за интересы империи и были довольно опытными воинами, ведь каждый пурик на время войн призывался императором в армию. После войны армия распускалась и он снова становился крестьянином. Но видно до того забила их рабская крестьянская доля, что помышлять о каком-то сопротивлении, даже столь ничтожному числу обидчиков, они не могли. Не хватало духа.
Только терпеть и смириться. Тем более, что сейчас они находились в окружении воинственных уаминка, каждый из которых в бою стоил десятерых.Еще большее оживление у народа-колла вызвала картина, когда Будаев накрыл Айру шкурой пумы. Пума считалась одним из трех священных животных и если кто-то смог добыть ее шкуру, то становился героем, которого любят боги. И если такой герой накрывал шкурой девушку, то та обязана выйти за него замуж. Правда, о таком обычае у народа колла ни Будаев, ни Уваров не знали. Об этом им рассказал староста Таки, когда все немного успокоились и селение начало готовиться к похоронам его погибшего сына.
Ошарашенный новостью бурят не знал, что сказать и как поступать.
— Олег Васильевич. Мне жениться надо?! Девушка красивая, однако, но у нее жениха убили. Я не могу так! Что делать?! Я не могу здесь жить!
— Извини, Галдан, но ты сам в этом виноват. — улыбнулся Уваров. — Молодец, что спас девушку. Но мы ведь не знали о местном обычае. Теперь ничего не попишешь. Придется жениться. А девушка как хороша! Зря отказываешься!
Будаев смутился и даже немного покраснел.
— Я не знаю. Но как она, примет ли меня после всего пережитого? Мы даже не знакомы, однако.
— Ее надо в Новоросск отправить. — посоветовал подошедший Синица. — Наши женщины ее быстро в чувство приведут. Отмоют и к нашей культуре приучат, пока мы с тобой воевать будем. Так что, Галдан, я бы на твоем месте не отказывался.
— А за знакомство ты не переживай, — утешил бурята Олег. — Если Таки даст добро, то никто из колла возражать не посмеет. Тем более, что после такого чудесного спасения, ее родители в тебе души не чают! А на счет отправки в Новоросск, это ты, Назар, верно подметил. Пойду-ка я с вождем переговорю!
На предложение Уварова отправить девушку, а также несколько десятков молоденьких парней и девушек в Новоросск, Синчи Пума возражать не стал. Он знал о грядущих планах и был знаком с системой подготовки новороссов, чему служили его молодые воины. Когда старосте Таки объяснили, что с этого момента его селение полностью переходит под защиту уаминка и его народом больше не будут править инки, тот без колебаний согласился отправить молодежь на учебу.
Надолго задерживаться в селении они не могли. По приказу вождя, Таки выделил сотню пуриков, которые тут же были зачислены в отряд. После решения основных вопросов Синчи Пума повел своих людей дальше. Надо было наказать Атука и набрать других воинов-общинников. В знак того, что Будаев принял Айру как невесту, он повесил ей на шею свое ожерелье-талисман, состоящее из нескольких крупных клыков медведя и пумы. Девушка еще не отошла от полученного стресса и все воспринимала как в тумане. Вождь оставлял в селении двоих воинов, которые должны были проводить в Уаман-канча молодежь колла и доставить в Новоросск Айру. Вместе с ними Уваров передавал письмо Антоненко, описав в нем произошедшее и приложив наскоро набросанную карту местности.
* * *
— Ну что, Иллайюк, давай показывай!
— Не торопись, Ника Тима. Посмотреть сначала надо. Давно я там не был. Последний раз больше тридцати лет назад… Когда уходили из Урак-канча…
— А что это за Урак-канча? И где он находится? — поинтересовался Николай Антоненко.
— Это древняя крепость моего народа в Долине Великих Вождей. В переводе на ваш язык означает Гнездо Белых или Белая крепость. Инки не могли взять ее несколько месяцев, Только голод и болезни, начавшиеся среди защитников, позволили им захватить нашу твердыню. — с памятной грустью в глазах ответил верховный жрец уаминка.