Боевая рыбка
Шрифт:
Мы ушли на глубину, примерно на двести футов превышающую контрольную, на бешеной скорости и при неимоверном дифференте. Нам пришлось подниматься подобным же образом. После этого никто из нас не находил в себе сил, чтобы адекватным образом реагировать на миноносец. Мы избежали его глубинных бомб, оставаясь под водой до наступления дня. После этого мы всплыли, чтобы глотнуть воздуха, и вновь погрузились на весь день. Весь день мы слышали звук взрывов глубинных бомб, пока миноносец искал нас, но относились к этому философски. Если мы смогли выжить на такой древней лодке, как «Поллак», значит, мы слишком крепкий орешек для вражеских кораблей.
Как раз в тот день, когда мы, обессиленные, скрывались под водой, нам удалось определить, каким был дифферент в прошлую ночь. Это получилось потому, что кто-то обнаружил масло в своем кофе.
Посередине
Спустя неделю мы потопили еще одно грузовое судно и подверглись длительной и методичной глубинной бомбежке его эскортных кораблей, но на этот раз «Поллак» вела себя прилично, и мы почти не обратили на эту атаку внимания. К 12 сентября мы вернулись в Мидуэй на дозаправку, а еще через четыре дня прибыли в Пёрл. По пути туда у меня было в избытке времени для того, чтобы, пользуясь случаем и привилегией, взять на себя командование кораблем. Я часто играл с командиром в шахматы в его каюте, помещении размером с ванную комнату в пульмановском вагоне. Единственным освещением, которое он себе позволял, был тусклый красный свет. Мы играли черными и красными фигурами на красно-черной доске, и он, как капитан, имел право на выбор фигур. Он всегда выбирал черные. Никогда прежде не думал, насколько поразительно эффективной может быть маскировка.
Я вернулся в Пёрл в состоянии счастливого предвкушения, которого не следовало бы позволять себе ни одному военнослужащему. На этот раз после всех разочарований и отсрочек я знал, что поеду домой. Левеллин, возможно, попытается задержать меня на пару дней для того, чтобы подготовить к переводу, думал я, но мне не трудно будет отговорить его от этого. В конце концов, я же не задержал Гэса Вейнела более чем на пять минут, когда сменял его в должности. А после шести успешных походов, в каждом из которых происходили боевые контакты с противником, я чувствовал себя абсолютно неспособным уезжать на побывку не более чем на обычные две недели отдыха между выходами в море. Ни о чем другом, нежели немедленное откомандирование домой на строительство новой лодки, сказал я себе, не может быть и речи.
И конечно, все случилось иначе. Левеллин вернулся из штаб-квартиры с новостями. Зулли и еще один из наших офицеров — Кенни Руиз — отправлялись в тридцатидневный отпуск. Мне до их возвращения предстояло оставаться на «Поллак»; затем я буду откомандирован на базу подводных лодок в Перле, где буду заниматься ремонтом субмарин, возвращающихся из патрулирования.
— Это не так плохо, как кажется, — сочувственно сказал мне Левеллин. Здесь, в Перле, ты будешь жить вольготно, не напрягаясь, а поработав какое-то время на базе, ты будешь на подходящей должности для того, чтобы тебя откомандировать на строительство новой лодки, когда они запросят кандидата. И когда ты поедешь домой, обязательно получишь тридцатидневный отпуск.
Он добавил, что есть альтернатива — попросить десятидневный отпуск и, скорее всего, получить его. Если мне повезет с транспортом, несколько дней я смогу провести с Энн. Но если я воспользуюсь отпуском, то буду исключен из списка возможных кандидатов на строительство новой лодки и останусь прозябать на берегу в Перле на полгода, прежде чем меня назначат командиром старой подлодки. А после этого не будет надежды попасть домой еще год или больше.
Этих нескольких дней было слишком мало после всех моих ожиданий. Я с горечью отверг этот вариант, написал раздраженное письмо Энн и готовился к худшему. Мысль о том, что другие не были дома еще дольше и страдали больше моего, — слабое утешение человеку, разочарованному в надежде на отпуск. В этом случае чаще думаешь о людях, которые попадали домой раньше, подвергнувшись меньшим испытаниям.
Глава 10
Новая лодка
Я только начал втягиваться в новый распорядок жизни, когда пришла хорошая новость. 21 октября, за четыре или пять месяцев до того, как у меня появились причины ожидать этого, на меня пришли документы. Я должен был прибыть с докладом в Манитовок, штат Висконсин,
где строилась новая подлодка «Хокбилл», и, вероятно, мог рассчитывать на тридцать дней отпуска на дорогу.Это означало, что если повезет, то я буду дома к Рождеству. Несколько устыдившись за свои последние горькие переживания, я написал Энн восторженное письмо, в котором говорил, чтобы она покупала зимнюю одежду и готовилась к идиллической зиме в Висконсине. Еще примерно с месяц я выполнял случайную работу на «Поллак», которая участвовала в Перле в учениях с противолодочными кораблями, и наконец был отозван и откомандирован на военно-морской кораблестроительный завод.
В те дни шансы совершить быструю поездку на Западное побережье были невелики. Обычно приходилось ждать, пока освободится какой-нибудь армейский или военно-морской транспорт, и ехать в трюме. Существовал, конечно, скоростной самолет компании «Пан-Америкэн», но следовало быть не менее чем адмиралом для того, чтобы был рассмотрен вопрос о возможности перелета на нем. Однако я не увидел ничего предосудительного в том, чтобы подойти к ответственному за воздушные перевозки офицеру, просто попытаться. Когда в конце ноября 1943 года я вошел в бюро воздушных перевозок, за столом сидел не кто иной, как наш с Энн в довоенное время сосед по Гонолулу.
Самолет-экспресс вылетал через два дня. На его борту были четыре адмирала, два или три капитана, разношерстная компания очень важных персон и один нервозный капитан-лейтенант по фамилии Грайдер. Это было грандиозное путешествие с раскланивающимися и улыбающимися стюардами и всевозможными предметами роскоши, о которых я почти забыл. Я оказался в Сан-Франциско через двадцать четыре часа.
Я пересел на самолет, вылетавший в Бербанк, а там уже дожидалась моя восхитительная жена. После всех надежд и разочарований в нашей встрече была некоторая неловкость. Она казалась нереальной, точно происходила во сне. Я спускаюсь с трапа самолета, вижу ее перед собой. Те несколько секунд, пока мы как бы на ощупь восстанавливали близость уз общения, мы чувствовали себя как чужие.
Мы поехали на машине обратно в Лонг-Бич, чтобы захватить Билли, а потом отправились в Мемфис на Рождество, которого я никогда не забуду. Затем, зная, что у нас впереди месяцы счастливой жизни, мы поехали в Манитовок, где строилась «Хокбилл».
Не думаю, что кто-нибудь мог строить подводные лодки лучше, чем люди, которые занимались этим в Манитовоке во время войны. В Манитовоке было много старых немецких мастеровых, занятых в Манитовокской судостроительной компании. Эти люди имели многолетний опыт строительства озерных пароходов. Они разработали совершенно новую технику постройки подводных лодок собирали их по секциям, а потом соединяли секции вместе, поворачивая подлодку как ростбиф на вертеле и выполняя все сварочные работы сверху. Собрав ее в доке рядом с рекой, просто сталкивали ее бортом в воду, спуская со стапелей. Не уверен, но полагаю, что подводные лодки были крупнейшими судами, которые спускали со стапелей в то время. Во всяком случае, знаю, что среди тех мастеровых, которые строили подлодки в годы двух мировых войн, работа офицеров по наблюдению за постройкой была намного легче, чем во время тех сумасшедших месяцев, когда мы наблюдали за тем, как «Уаху» обретает форму на Мэри-Айленд.
Мы чудесно проводили время в Манитовоке. Люди там относились к нам хорошо. Моим новым командиром был Уорс Скэнлэнд, человек, к которому я испытывал самые теплые чувства, способный и умелый морской офицер. Он был человеком более глубоких морских традиций, чем я. Его отец командовал «Невадой» в Пёрл-Харборе, и корабль находился на полпути от базы в день атаки японцев. Ему пришлось причалить к берегу из-за пробоины от торпеды в корпусе. Уорс вырос на флоте и любил его.
Старшим офицером подводного флота в Манитовоке, который отвечал за текущий процесс постройки двух или трех субмарин, был Булл Райт — мой старый товарищ по «Стерджен», человек, который добился блестящих боевых достижений после своего незабываемого донесения в первые дни войны: «Стерджен» больше не девственница". Булл был не только великим мастером сражений и умелым администратором, но и прекрасным рассказчиком. Он устраивал нам банкет в Манитовоке и развлекал историей о том, как дал указание своему старшему помощнику Рубину Уитикеру "взять это на себя", когда Рубин пытался разбудить его, чтобы сообщить о том, что началась война с Японией. А еще у него была замечательная история о одном из юнг.