Чтение онлайн

4. Изложение заседания Секретариата Союза писателей СССР, 22.9.67

5. К. Воронков - А. Солженицыну, 25.11.67

6. А Солженицын - В Секретариат Союза писателей СССР, 1.12.67

7. А. Солженицын - Члену Союза писателей СССР, 16.4.68

8. А. Солженицын - В Секретариат СП СССР, 18.4.68

9. А. Солженицын - В редакцию "Монд", "Унита", "Литгазеты", 25.4.68

10. А Солженицын. Ответ поздравителям, 12.12.68

11. Изложение заседания Рязанской писательской организации, 4.11.69

12. А. Солженицын. Открытое письмо Секретариату Союза писателей

13. А. Солженицын. "Вот как мы живём", 15.6.70

14. А. Солженицын - M. А. Суслову 14.10.70

15. А. Солженицын - Королевской Шведской Академии, Нобелевскому Фонду, 27.11.70

16. А. Солженицын. Вместо приветственного слова на банкете 10 декабря 1970.

17. А. Солженицын. Открытое письмо министру госбезопасности СССР Андропову, 13.8.71

18. А. Солженицын - Председателю Совета министров СССР Косыгину, 13.8.71

19. А. Солженицын. Поминальное слово о Твардовском, 27.12.71

20. А. Солженицын - Шведской Академии, Нобелевскому фонду, 22.10.71. К. Р. Гиров - А. Солженицыну, 22.11.71

21. А. Солженицын - К. Р. Гирову, 4.12.71

22. Интервью А. Солженицына газетам "Нью-Йорк Таймс" и "Вашингтон Пост", 10.3.72

23. А. Солженицын. Заявление при отмене Нобелевской церемонии, 8.4.72

24. А. Солженицын - КГБ СССР, 2.7.73

25. А. Солженицын - Министру внутренних дел СССР Щёлокову, 21.8.73

26. Интервью А. Солженицына агентству "Ассошиэйтед Пресс" и газете "Монд", 23.8.73

27. А. Солженицын - экспедитору КГБ, 31.8.73

28. Извещение о взятии "Архипелага ГУЛага", 5.9.73

29. А. Солженицын. Шутка по поводу конвенции, 21.9.73

30. А. Солженицын - А. Сахарову, 28.10.73

31. А. Солженицын. Заявление, 18.1.74

32. Интервью А. Солженицына журналу "Тайм", 19.1.74

33. Л. Чуковская "Прорыв немоты", 4.2.74

34. А. Солженицын. Заявление, 2.2.74

35. Повестка Прокуратуры СССР, 8.2.74

36. А. Солженицын - Прокуратуре СССР, в ответ на её повторный вызов, 11.2.74

37. А. Солженицын. На случай ареста.

38. Л. Регельсон - Из письма "Правительству СССР по поводу изгнания Солженицына", 17.2.74

1 До слёз было жалко уничтожать подлинник сценария, он особенным образом был написан. Но в один тревожный вечер пришлось его сжечь. Сильно облегчалось дело тем, что в рязанской квартире было печное отопление. При центральном сожжение гораздо хлопотливей.

2 А если бы нагрянули, то - смерть, ничто меньшее не ждало меня при нашей бсзвестности и незащищённости, - как сможет убедиться читатель, прочтя когда-нибудь ну хоть бы исходный полный текст "Kpyгa" (96 глав).

3 Проза Шаламова тоже, по-моему, пострадала от долголетней замкнутости его работы. Она могла бы быть совершеннее - на том же круге материала и при том же авторском взгляде.

4 Лидия Чуковская в "Записках об Анне Ахматовой" вспоминала, как та пятью годами раньше гневалась на Твардовского за тогдашнюю главу "Друг детства": "Новая ложь взамен старой!"

Страна? При чем же здесь страна!..

Народ? Какой же тут народ!

И поэт вместе с зэком

...ведал всё. И хлеб тот ел.

И зэк

По

Как равный гость бывал в Кремле.

Да: для 1956 года удобная лесенка лжи.

5 А "Софье Петровне" пришлось ещё несколько лет ожидать до своей четверти века и зарубежного опубликования. Очень понятное у нас, это совсем непонятно Западу: один и тот же журнал не посмел бы опубликовать вторую повесть на тюремную тему. Ведь получалась бы линия...

6 Зря я уступил. У нас смываются границы между жанрами и происходит обесценение форм. "Иван Денисович" - конечно, рассказ, хотя и большой, натруженный. Мельче рассказа я бы выделял новеллу - лёгкую в построении, чёткую в сюжете и мысли. Повесть - это то, что чаще всего у нас гонятся называть романом: где несколько сюжетных линий и даже почти обязательна протяжённость во времени. А роман (мерзкое слово! нельзя ли иначе?) отличается от повести не столько объёмом, и не столько протяжённостью во времени (ему даже пристала сжатость и динамичность), сколько - захватом множества судеб, горизонтом огляда и вертикалью мысли.

7 Ничего не доводил Хрущёв до конца, не довёл и низвержения Сталина. А немного б ему ещё, и ничьи б уже зубы не разомкнулись провякать о "великих заслугах" убийцы.

8 "Новый мир" изящно пошутил над цензурой: безо всякого объяснения послал им на визу первую вёрстку "Ивана Денисовича". А цензура в глуши своих застенков ничего и не знала о решении ЦК, ведь оно прошло келейно, как всё у нас. Получив повесть, цензура обалдела от этой "идеологической диверсии" и грозно позвонила в журнал "Кто прислал эту рукопись?" "Да мы тут" - невинно ответила зав. редакцией Н. П. Бианки.
– "Но кто персонально одобрил?" - "Да всем нам понравилось" - щебетала Бианки. Угрозили что-то, положили трубку. Через полчаса позвонили весело: "Пришлите ещё пару экземпляров" (им тоже почитать хотелось). Хрущёв - Хрущёвым, а виза цензуры всё равно должна была на каждом листе стоять.

9 А и "Новый мир"-то ещё не знал их...

10 Соображения "пройдёт - не пройдёт" настолько помрачали мозги членам редакции "Нового мира" (тем более - всех других советских журнальных редакций), что мало у них оставалось доглядчивости, вкуса, энергии делать веские художественные замечания. По вещам, которые в "Новом мире" не вызывали художественных упрёков, главную критику и разнос я получал частным образом, обычно у лиц, не состоящих на литературной службе.

11 Есть литература каждою отдельного народа и есть литература мировая (огибающая по вершинам). Но не может быть никакой промежуточной "многонациональной" литературы (пропорциональной, вроде Совета национальностей). Это дутое представление, наряду с соцреализмом, тоже помешало развитию нашей литературы в истекшие десятилетия.

12 И Твардовский потом порицал меня: а "октябристы" будут думать, что вас лишили внимания, что вы падаете в своём значении; ни в коем случае, мол, вы не имели права отказываться. Ведь я - уже был не просто я, моё снижение снижало и "Новый мир"... Из такой политики и состояла десятилетиями литература.