Блу
Шрифт:
Останавливаюсь в нескольких сантиметрах от Така. Он, продолжает стоять, положив руки на бедра и глядя на меня своими соблазнительными глазами.
— А вот тебе я бы позволила дотрагиваться до себя. Позволила бы исследовать каждый сантиметр моего тела. Но тебе не нравятся люди и не нравится с ними общаться. Просто знай, что я считаю тебя красавчиком.
Он сжимает челюсть и на секунду закрывает глаза. Я отворачиваюсь и иду в ванную комнату. Закрыв дверь, сажусь на пол и, скрестив ноги, смотрю на забрызганный капельками воды потолок. Что, черт возьми, этот парень сделал со мной. Наверное, сказывается переизбыток сахара. Точно,
Сначала я говорю Итану отвалить, а несколько секунд спустя подхожу к Таку и признаюсь в том, что хочу его. Но, самое, главное, что это правда. Я знаю это, мой мозг знает это. И об этом же, черт возьми, кричит мое сердце.
ГЛАВА 5
— Ты ведь знаешь, что Лэйн — придурок. Неужели он и правда думал, что это одежда?
— Эй, ты просто отключилась, и он помогал нам, — хихикает Софи. Солнечные блики отражаются в ее блестящих черных волосах.
— Ага, а потом поспешил вернуться в дом, чтобы отыметь тебя в душе.
— У нас не было секса в душе!
— Правда?
— Хорошо, был и даже лучше, чем в первый раз.
Я пытаюсь сдержать тошноту и посылаю ей предостерегающий взгляд, чтобы она не делилась со мной деталями, ни одной. Мы идем в общежитие, и я прикрываю скрещенными руками живот, чувствуя себя обнаженной.
— Помедленнее, Блу. У меня болят ноги после тренировки.
— Ничем не могу помочь. На мне розовый спортивный лифчик в горошек и ядовито зеленые шорты из спандекса. Я не в настроении сейчас прогуливаться.
У меня нет сомнений в том, что Лэйн знал, что делает, когда брал для нас одежду. Софи, в отличие от меня, гордо вышагивает в своей. Иногда я просто не понимаю эту девушку.
— Что ты знаешь о Таке? — наконец, спрашиваю я ее.
— Кто такой Так?
— Неважно.
— Расскажи. Ты не можешь так поступить со мной.
— Это парень.
— Неужели? Дальше.
— Он футболист и очень интересует меня.
Я молюсь, чтобы что-нибудь блестящее отвлекло Софи от дальнейших расспросов.
— И? — продолжает выпытывать она.
Мне хочется закричать «медведь» или «огонь», чтобы посмотреть поможет ли это, но начинает звонить ее мобильный, отвлекая Софи от темы разговора.
— Моя мама, — говорит она, закатывая глаза.
Я оставляю ее разговаривать по телефону, а сама иду в общежитие. Мне нужно хорошо выспаться перед сегодняшним барбекю.
— Блу.
Я прикрываю глаза от солнца и вижу Стефи, которая направляется в мою сторону. Что я сейчас сделала, чтобы разозлить эту дьяволицу?
— Извини за то, что плохо обращалась с тобой последние пару дней.
Мне хочется поправить ее и сказать полтора дня, но решаю быть благоразумной.
— Спасибо.
— Нет, правда, Блу. Я знаю, что ты не шлюха и у тебя ничего не было с Итаном. Я просто была несправедлива к тебе.
— Хорошо, спасибо. — Я отворачиваюсь от нее и прикусываю язык, чтобы не поздравить Стефи с тем, что она снова использовала слово «шлюха» в моем присутствии.
— Я правда так думаю, — выкрикивает она.
Чего, черт возьми, хочет эта цыпочка? Чтобы я обняла ее, мы взялись за руки и затянули песню? Зная таких любительниц все контролировать она, вероятно, мечтает, чтобы я облизала подошвы ее туфель и прочитала оду ее дьявольской неотразимости.
Оглядываюсь
и улыбаюсь ей. Не хочу, чтобы она думала, будто я игнорирую ее. Папа всегда говорил мне, что «змея остается змеей в независимости от того, сколько раз она скидывает кожу».Я заползаю в кровать и укрываюсь одеялом, проигрывая в голове события сегодняшнего дня. Начиная, с того, как мы складывали полотенца, бегали, как я упала в обморок и заканчивая Таком. При мысли о том, как он нес меня в дом, как сидел на диване и смотрел на меня из конца коридора, меня охватывают приятные восхитительные ощущения. Чем больше этот мужчина отказывается разговаривать со мной и не дает узнать ближе, тем больше я хочу его.
Думаю, девушке позволительно помечтать о тебе, Так.
ГЛАВА 6
Барбекю проходит отлично. Я почти краснею, когда тренер Линдси чуть не ловит меня за третьей порцией. Ключевое слово — чуть. Еда великолепна, так же, как и выбор: рыба, курица, идеально прожаренный стейк с овощами на гриле. Есть что-то в пикантном вкусе лука и зеленого перца, отчего мой желудок требует больше. Мне удается избежать взглядов тренера Джея, шеф-повара сегодняшнего вечера, но не тренера Линдси.
— Я очень горжусь тобой, Блу, — говорит она, когда я прохожу мимо нее по изогнутой идеально мощеной дорожке. Я просто киваю в ответ, потираю набитый живот и изучаю разноцветные шестиугольники, выложенные на ней. День прошел дерьмово, но сегодняшний ужин примиряет меня с ним.
Даже Стефи ведет себя тихо и вежливо по отношению к нам с Софи.
«Змея, змея, змея… она змея», — повторяю я про себя снова и снова, а потом широко улыбаюсь ей. Будет глупо, если сделаю из нее врага и назову обманщицей, но, чтобы ни произошло, я не собираюсь лизать ей задницу.
— Ох, — тяжело вздыхаю я в ответ на свои мысли.
— Что? — Софи резко останавливается и поворачивается ко мне.
— Ничего, — отмахиваюсь я от нее правой рукой, аккуратно массируя левой живот.
— Что? — требовательно спрашивает она снова.
Должна сказать, что Софи из тех любопытных людей, которые могут потратить кучу времени на то, чтобы выяснить кто пукнул в комнате полной людей. Они начинают мнить себя детективами и не успокаиваются, пока не раскроют тайну. Она напоминает мне мою маму. Тут лучше сразу обо всем рассказать, даже если это не имеет никакого смысла и абсолютно не важно, чем пережить допрос с пристрастием, пристальные взгляды и давление на чувство вины.
— Я не собираюсь лизать задницу Стефи, — говорю я, сдаваясь и поднимая руки вверх. — Ну что, теперь ты счастлива? Просто мне стало тошно от собственных мыслей, поэтому я сказала «ох».
— Я даже не буду спрашивать, почему ты думала о Стефи и о ее заднице одновременно, — на лице Софи мелькает отвращение и крошечный намек на любопытство.
— Спасибо и на этом, — сделав два больших шага, я догоняю все еще недовольную Софи и беру ее под руку. Мы решили пойти на барбекю пешком, и теперь в темноте на пустынных улицах я понимаю, что это была глупая затея. Да, очень глупая затея для двух восемнадцатилетних девушек. Нам не стоило быть в это время ночи на улице одним. За ужином тренер Джей рассказал нам о местных убийствах и изнасилованиях, что совершенно не успокоило меня. Я знаю, что три четверти мурашек на моей коже — результат чрезмерного воображения.