Чтение онлайн

– От тебя пахнет тиной, сходи в душ… – продолжая играть роль, томно шепчет она, расстегивая ему ремень, пуговицу и ширинку брюк.

Номер небольшой, с прозрачной стеклянной стеной, отделяющей ванную комнату от спальни так, что лежа на кровати, Кира может смотреть на голое тело Артура в душе – она предупредила его, чтобы он не смел закрывать штору. Глядя на этого мальчика-подростка сквозь наполовину запотевшее стекло, Кира пытается мастурбировать, но почти ничего не чувствует, и начинает жалеть, что так просто отпустила Олега: возможно, втроем у них бы получилось лучше.

Артур, влажный после прохладного душа, ложится на Киру сверху и сразу пытается вставить в нее свой напряженный стручок, но она толкает его вниз, чтобы он полизал ей клитор. Он послушно

сползает к ее ногам, целует половые губы, кончиком языка выискивая в их складках крупицу чувствительной плоти и чувствуя еще большее возбуждение из-за того, что она управляет его телом – в этот момент он готов стать ее рабом, выполнять все ее желания. Подождав минут пятнадцать, Кира понимает, что не сможет кончить с этим мальчиком. Она гладит его по голове, потом подает ему жестом знак, чтобы он вошел в нее и Артур с радостью, словно послушный щенок, выполняет ее приказ. Он делает несколько медленных движений и кончает от первого, притворного стона Киры. «Интересно, с кем сейчас Олег», думает она. Для него секс словно спорт, очередная тренировка, которая позволяет ему всегда быть в отличной физической форме. Иногда ее это злит, но в целом он достаточно техничен и умел, и ему часто удается довести ее до оргазма, вернее, удавалось раньше, теперь же что-то изменилось: её чувства притупились, и она знает, что дело не в любви, ведь она и раньше никогда ее не испытывала, дело в рецепторах или как там их называли на уроках биологии в школе. Чувствилище души, заунывные песнопения. Погасший экран обесточенного монитора. Спазм молнии пробежавший по сетке ветвистых жилок неба, окрашивая его утробу в розоватый цвет. Ее ощущения слабеют в целом, чем дальше, тем больше. Даже боль, испытать которую она так боялась раньше, теперь для её онемевшего тела кажется каким-то экзотическим удовольствием – ей все чаще приходят в голову сценки, где она режет или колет сама себя или позволяет связывать и пытать свое тело вымышленным парням-садистам. Ей вспоминается танцовщица, вставившая в себя горлышко бутылки со стальной ребристой крышкой с острыми краями – интересно, испытывает ли она боль, когда резко поворачивает её, чтобы открыть? Эти фантазии становятся всё конкретнее, ярче, как бы сильно она не старалась гнать их от себя, и она решает, что бороться дальше бессмысленно. Дыхание Артура на её шее, мерное, удовлетворенное – он вот-вот заснет, но Кира решает продолжить экскурсию: она тормошит мальчика, говорит, чтобы он одевался. Несмотря на неудачный секс, она чувствует симпатию к нему – ведь у них много общего и они так похожи.

Олег, спортсмен и поборник здорового образа жизни, занюхивает совсем маленькую дорожку, морщится, потом расплывается в обаятельной улыбке.

– Знаешь, я там нашел такую цыпочку, – говорит он, – Ты не поверишь! У меня так ни на кого не стояло, как на нее! По три-четыре раза подряд можем чпокаться! Её тело, запах… Я счастлив, Господи, как же я счастлив!

– Смотри не влюбись, она же проститутка, – ухмыляясь, отвечает на эту тираду Виктор.

– Какая разница, друг, когда тебя переполняет такое чувство, жизнь становится сплошным удовольствием!

– Жизнь? Ты веришь, что живешь? Ты как наркоман, у тебя эйфория! Но скоро появятся и побочные эффекты! – говорит Виктор с циничной ухмылкой, – Будешь еще? Вот где истинное удовольствие, – он показывает на кучки кокаина взглядом.

– Не, это все от лукавого! Я пошел к своему ангелу! Давай, увидимся позже!

Олег распахивает дверь и покидает судно, оставляя Виктора одного на борту кадиллака, причалившего в тени, омываемого волнами густой илистой тьмы, которую не могут рассеять ни огни рекламы, ни мертвенный свет уличных фонарей.

Стремглав вылетев из номера и сбежав по лестнице, Игорь проносится мимо распорядительницы в раздевалку, даже не взглянув на нее, и у той возникает подозрение, что что-то пошло не так. Он спешно натягивает на себя одежду, кое-как завязывает ботинки – его руки сильно дрожат, глубокое и частое дыхание

сбивается от волнения. Распорядительница, двадцатилетняя, но уже очень опытная женщина, говорит одной из свободных девочек, чтобы она сходила проверить, как там Лена, и в этот момент из раздевалки появляется Игорь и быстрым шагом идет к выходу, смотря прямо перед собой. «Наверняка он ее избил» – думает она и решает сама посмотреть, что там произошло. В последнее время клиенты становятся всё более странными – очень часто жестокими и не последовательными в своих поступках: «Господи боже! Куда катится этот ебаный мир!».

Оказавшись на улице, Игорь отыскивает на стоянке машину Виктора и стучится в окно. Автоматическая дверь плавно открывается: Виктор сидит в салоне один, его нос испачкан белым порошком, на растрескавшихся губах застыла бессмысленная улыбка. Он смотрит видео с камер из номера 703 – с недавних пор он стал заядлым вуайеристом. Правда Кира в сочетании с этим молокососом его не заводит, скорее они вызывают у него щемящую жалость своими обреченными попытками обмануть себя и получить удовольствие от общения друг с другом. Он любуется ими, их стройными юными телами, их лицами. Печаль его светла, границы проницаемы, он близок к осмыслению своей роли в этой игре.

– Друг, мне срочно нужно за город, нужно кое-что забрать на даче… – еще не успев как следует сесть, ерзая своим толстым задом в мягком кожаном кресле, выпаливает Игорь. Виктор смотрит на него внимательно, словно разгадывая ребус. Улыбка медленно сползает с его губ.

– Ты ебанулся, друг? – говорит он подчеркнуто вежливым голосом, наклонившись вперед и в упор уставившись в глаза Игоря – Нам до туда не добраться меньше чем за час! И ты уверен, что наши родители не там? Что-то я давно их не встречал в городе.

Виктор видит, что со зрачками Игоря что-то не так – они разного размера и у них неровные края, как будто темнота начала разрастаться из центра глаза и постепенно поглощать его райки. Испугавшись своей догадки, он переводит взгляд обратно на монитор.

– Что тебе там нужно? – бубнит он себе под нос, наблюдая за движениями головы Артура, который прилежно лижет Кире клитор, расположившись у нее между ног.

Игорь хочет взять там отцовский карабин, но говорить об этом Виктору не собирается:

– Одно очень важное дело, Виктор. Ты должен поверить мне, от этого зависит, найду я выход или нет… – на полном серьезе говорит он – Мой отец точно не там, он сейчас в командировке, на задании.

– Молодец твой отец, да? Говорят, у него отличные перспективы… – пытается пошутить и сменить тему Виктор, но Игорь продолжает смотреть на него с серьезным лицом и ждать ответа, согласен ли тот ему помочь или нет.

– Так ты ищешь выход? – убедившись, что его друг окончательно слетел с катушек, с иронией спрашивает Виктор, косясь на него. – Все-таки тот старик со свалки тебя убедил? Ты его помнишь? – Виктор мрачно смеется – Он тоже что-то про выход говорил, да?

– Он тут не при чем! – рычит Игорь и Виктор думает, что тот вполне может накинуться на него и попытаться убить.

– Полегче, толстяк, не забывай, кто тут главный! – медленно, стараясь скрыть свой страх, говорит Виктор. – Хочешь нюхнуть пороху?

Игорь не отказывается и, взяв у Виктора трубку, уничтожает огромную дорожку кокаина с экрана. Артур и Кира уже закончили своё короткое соитие и теперь собираются куда-то пойти.

– Я бы поехал на своей, но она все еще в автосервисе, ты же знаешь! – уже спокойнее говорит Игорь.

– Ладно, какого чёрта, я тебя отвезу, ты ведь мой старый друг. Заставить тебя ехать на такси было бы… – он косится на толстяка, но тот пропускает его намек мимо ушей. – Пошли, сядем в кабину. Я сам поведу, так мы сэкономим время. Надеюсь, мы не вылетим на встречку, – добавляет Виктор и мрачно смеется, – Мир не оправится от потери таких торчков, как мы.

Игорь выходит на улицу, чтобы пересесть, косится на охранников у входа в бордель, но они не обращают на него внимания, продолжая спокойно разговаривать. «Почему они не ищут меня – думает он – Ведь распорядительница уже увидела, что я сделал».