Блаженны алчущие
Шрифт:
Он любил библиотеки. Каждый том — словно дверь, через которую можно бежать от забот, суеты, людей. Рядом с вечностью, пойманной в оковы слов, все остальное казалось неважным, мелким.
Кевин снял с полки том, наугад, и опустился в кресло, с удовольствием вдыхая умиротворяющий запах старых книг. Ему попался какой-то труд Ведающих, что-то о множественности миров, и подробные комментарии к нему. Кевин хотел почитать, чтобы расслабиться перед встречей с Гвен, но знаки слярве плясали и сливались перед глазами. Его мысли говорили слишком громко, чтобы он мог услышать тихий голос букв.
Не нужны ему никакие друзья. Прекрасно
Даже карьеру он может сделать без покровительства Филипа. Кевин неплохо ладил с Алым Генералом, снисходившим до того, чтобы давать ему иногда урок фехтования. Уж место офицера он как-нибудь получит. А на войне, останется два пути: покрыть себя славой или погибнуть. Насколько слаще будет добиться всего самому!
Он вообразил сцену встречи с Филипом, там, в туманном будущем. Филипа он представлял таким же, как сейчас, себя — с ранней сединой на висках, с лицом, покрытым шрамами. Все знают его имя и ожидают, что скоро Кевин получит чин генерала. В одном из боев он лишился левой руки, но это не помешало ему совершить военный подвиг — он еще не придумал точно, какой именно, но, как и большинство подвигов, этот сводился к истреблению целой кучи народу.
Кевин поздоровается с Филипом почтительно и формально, как и должен армейский полковник обращаться к сыну Лорда-Защитника. Филип напомнит ему об их старой дружбе, а он скажет: "Это было так давно, мой лорд. С трудом припоминаю".
Мысли перешли к предстоящему свиданию — скоро придет Гвен. Что хотят слышать женщины? Он никогда не задумывался об этом. Признания в вечной любви? Гидеон только и делал, что выказывал Денизе свою любовь, и что? Она предпочитала ему человека, который никогда не будет ей верен. С другой стороны, кто же променял бы Филипа на Берота?
Он положил книгу на колени и вытер взмокшие ладони о штаны.
Может, избрать откровенность? Нет смысла пытаться подражать Филипу — никогда ему не стать таким, как он. "Дорогая Гвен…" Гвен добра, и не станет смеяться над поклонником, каким бы жалким он ей ни показался.
Гвен, я не могу придумать красивых слов, чтобы сказать вам, хотя вы мне очень нравитесь, и я вас очень ценю. Боюсь, буду выглядеть глупо, если попробую ухаживать за вами. Вы заслуживаете лучшего кавалера, такого, о каком мечтают девушки. Но я хочу, чтобы вы знали одно — никогда…
Едва слышно скрипнула дверь. Кевин захлопнул книгу и вскинул голову, чувствуя, как что-то сдавливает горло.
В библиотеку вошла Дениза.
Сперва он подумал, что это совпадение — почему бы ей сюда и не заглянуть? Но Дениза уверенно подошла прямо к его креслу.
— Разве не полагается вставать, когда в комнату входит дама?
Он неохотно поднялся. Какого черта ей здесь надо?
— Ах, да, я забыла — это правило для людей благородных.
Теперь Кевин практически нависал над леди Клери, что не мешало Денизе невозмутимо смотреть на него снизу вверх.
— У вас здесь было назначено свидание, если не ошибаюсь, — на красивом
личике застыла брезгливая гримаска.Ярость опалила его изнутри. — Мне кажется, вас это не касается. Пальцы сами собой сжались в кулаки. О, будь она мужчиной!
Дениза словно не слышала. — Гвен — моя подруга. Она низкого происхождения, но сердце у нее из чистого золота. Может, Филип и готов принести ее в заклание твоей алчности, а я не хочу, чтобы она досталась такому, как ты.
Что он ей сделал?! Хотя… Когда-то Кевин пытался убедить Филипа, что Марлена Шалбар-Ситта стала бы ему куда лучшей супругой. Мог ли Филип упомянуть об этом Денизе? Стравливать людей между собой было одним из его маленьких развлечений.
— Это не ваше дело.
— Я решила сделать его моим. В конце концов, мне достаточно попросить Филипа. Он прикажет тебе оставить Гвен в покое, а ты послушаешься, как пес слушается окрика хозяина.
Что-то мрачное и темное поднималось изнутри — Дениза выбрала не тот день. Он терял терпение — нет, потерял уже давно. Прутья клетки истончились, грозя треснуть так же легко, как треснула бы в его руках ее шея.
— Почему бы вам не разобраться с собственными любовными делишками? Я понимаю, ваши ухажеры разбежались от вас, ума хватило, и вы беситесь со скуки…
Она дала ему пощечину, тыльной стороной ладони. Кольца глубоко врезались в щеку. Слабая ручка — но лицо вспыхнуло адским огнем.
Я мог бы сбить ее с ног одним ударом. Рассудок затягивал алый туман.
— Довольно! — прохрипел он с трудом, шагая к двери. Надо убраться отсюда, пока не произошло что-то, чего не исправить.
Дениза преграждала ему дорогу — не пройти, не задев плечом.
— Отойдите…
— Или что? — Маленький прямой подбородок был надменно вздернут. — Если я пожалуюсь на твое поведение Филипу, тебя выставят отсюда пинками. И вообще — зажмурься, ведь тебе запрещено даже смотреть на меня.
Челюсти свело от ярости, так, что в ответ он не смог выдавить ни звука. Дениза поняла его молчание по-своему.
— Что, испугался? — Она фыркнула. — Ты даже не сторожевой пес, нет, ты как те собачонки, что кружатся на задних лапках в надежде, что им перепадет с хозяйского стола. В глубине души ты трус — боишься Филипа, боишься лишиться кормушки. Не пойму, почему Филип так…
Замолкни!!! Гул в ушах, как жужжание огромного овода…
Молния стрельнула от кулака к локтю, рука дернулась вперед. Но вместо того, чтобы ударить, он сгреб Денизу за плечи и прижал свой рот к ее рту. Это не был настоящий поцелуй, губы ее плотно сжались, но заткнуть ее он заткнул. Вблизи, Дениза пахла как диковинные цветы в оранжерее дворца — сладость с оттенком гнильцы.
Ну что, я не смею взглянуть на тебя, да?!
Он позволил ей вырваться. Девушка хотела дать ему еще пощечину, но он поставил блок, и ее ручка бессильно стукнулась о его предплечье.
Боюсь я Филипа?!
Дениза отшатнулась — видно, увидела что-то в его глазах. На гордом личике проступал страх, и Кевин испытал миг холодного триумфа.
Слушаюсь я его?!..
Воздух раскалился от ненависти, сжигавшей их обоих.