Благородство и страсть
Шрифт:
– Может, тоже позабавимся с ней, раз выпал такой случай? – Файли критическим взглядом окинул тело своей жертвы.
– Не торопись, нам так и так достанется. Сначала его светлость, а потом мы. Но сейчас нам надо пошевеливаться, а то она скоро проснется. Если она очнется раньше времени и увидит твою рожу, то ее хватит кондрашка.
– А мне-то что, – огрызнулся Файли. – Я свое все равно получу. Смотри-ка, какие у нее сиськи. Готов поклясться, что и между ног все устроено как надо.
В нос Грейс ударил сильный запах дешевого джина. Грубые мясистые пальцы заскользили по вороту ее платья.
Ее сердце колотилось так сильно, что за грудиной появилась резкая боль. Стон замер на губах. Нет, она не позволит себе закричать.
– Оставь ее, Файли, – рыкнул Монкс. – Маркизу не понравится, что мы попользовались ею до него.
– А зачем ему знать об этом? – осклабившись и продолжая шарить руками по ее телу, спросил Файли.
Монкс нахмурился:
– А ты не боишься, что она все расскажет? Ты видел хоть одну женщину, которая держит рот на замке?
– Может, ты и прав. – В голосе Файли послышалось сожаление. Еще один болезненный щипок, и его рука вылезла из ее платья.
Грейс казалось, что эти отвратительные руки часами мучили ее тело. Она чувствовала себя грязной и… оскверненной.
Прошла, наверное, еще целая минута, и только после этого Файли, наконец, отошел от нее. Потом послышался громкий хлопок двери, гулом отозвавшийся в ее голове.
Наконец она осталась одна. Прикусив губу, чтобы подавить рыдания, Грейс открыла глаза.
Она обнаружила, что находится в довольно уютной комнате, стены которой выкрашены в белый цвет. Две двери: одна, видимо, заперта, а вторая приоткрыта, и за ней виднелся утопающий в зелени сад, залитый ярким солнечным светом. Грейс обрадовалась. Значит, где-то поблизости люди, и, возможно, не все так безнадежно.
Расслабление, вызванное в ее организме опием, постепенно проходило, и она чувствовала, как к ней возвращаются силы. Мысли Грейс вернулись к разговору двух незнакомцев, которые минуту назад стояли около нее. Выходит, ее привезли к какому-то аристократу, который не отличается особой чистоплотностью и собирается использовать ее для совершенно определенных целей. А потом он отдаст ее в руки этих двух мерзавцев.
Ей нужно выбираться отсюда. И как можно скорее. Очень скоро ее мучители вернутся за ней. Вполне возможно, не одни, а в компании этого лорда Джона, который так интересуется «чистенькими, свеженькими шлюхами».
От опия у нее во рту оставался неприятный привкус, и ей нестерпимо хотелось пить. Господи, почему это с ней случилось? Ведь она должна была встретиться со своим кузеном и вместе с ним отправиться к нему домой. Если бы он пришел за ней, если бы не опоздал…
Грейс снова заплакала и попыталась освободиться от тонких кожаных ремней, которыми были связаны ее руки и ноги.
– Так ничего не получится, – тихо проговорил мужчина, вошедший в комнату из сада. – Меня тоже связывали такими ремнями. Они слишком крепкие, чтобы их можно было вот так просто разорвать.
Она быстро приподняла голову и посмотрела на высокую фигуру, вырисовывающуюся
темным силуэтом на фоне залитого солнцем дверного проема.Красивый голос незнакомца, в котором ощущалось странное спокойствие, напугал Грейс куда больше, чем неиссякаемый поток грязных ругательств, которыми постоянно перемежалась речь Файли и Монкса.
Через несколько секунд до сознания Грейс дошел смысл сказанных мужчиной слов.
– Они вас тоже привязывали к этому столу?
Мужчина шагнул в комнату.
– Было дело, – сухо заметил незнакомец, не обнаружив никаких эмоций, словно говорил вовсе не о себе.
Темный силуэт превратился в молодого человека лет двадцати пяти в свободной белой рубашке и коричневых бриджах. Ростом он был футов шести или немного повыше, сухощавый и гибкий, но при этом в нем ощущалась физическая сила.
И еще он был необыкновенно красив. Темные густые волосы были зачесаны назад и открывали высокий лоб. Нос выглядел идеально прямым, как у древнегреческой статуи. Несколько резко очерченные из-за его худобы скулы подчеркивали правильный овал лица. Густые, красиво изогнутые брови довершали портрет этого мужчины, который очень сильно напомнил Грейс ангела с картины, висевшей в ее доме в Йоркшире. Грейс поймала себя на мысли, что, находясь в таком ужасном состоянии, думает не о своем спасении, а о внешности вошедшего в комнату молодого человека, и рассердилась на себя.
Но ангел с совсем не ангельским интересом рассматривал ее. И от этого она почувствовала себя неловко. Грейс представила, как она выглядит со стороны, и смутилась еще сильнее. Ворот ее платья был распахнут, и в нем виднелся белый треугольник груди. От страха мышцы на ее теле напряглись.
Страх всегда присутствовал в жизни Грейс в той или иной форме, и она знала: для того чтобы победить его, нужно прямо посмотреть в лицо своему страху.
– Вы лорд Джон? – спросила она, краснея до корней волос.
Его губы дрогнули, и он как-то равнодушно улыбнулся.
– Нет. Лорд Джон – мой дядя.
– В таком случае могу я попросить вас помочь мне? Ваш дядя привез меня сюда для… – Слова не шли у нее с языка. Что она могла сказать этому ангелу? В каких выражениях должна была объяснить, что его дядя намеревался с ней сделать?
Молодой человек снова отрешенно улыбнулся.
– …для того чтобы развлечься? – насмешливо спросил молодой человек, завуалировав неприличные намерения лорда Джона скромным «развлечься», и сделал еще несколько шагов по направлению к Грейс.
Она ощутила, как в груди нарастает паника. Ее пальцы с силой впились в кожаные ремни.
– Да. И вы должны помочь мне выбраться отсюда.
– Именно «должен»? – Молодой человек слегка наклонился, протянул руку и коснулся своими длинными пальцами ее щеки. Подушечки его пальцев оказались странно холодными. Грейс быстро отвернулась, но племянник лорда Джона оказался настойчивым. Взяв Грейс за подбородок, он повернул ее лицо к себе. – Гм… Хорошенькая…
Грейс снова охватил приступ страха. Этот порочный ангел со странным выражением глаз пугал ее, но, кроме него, помочь ей было некому. Очень скоро в этой комнате должен был появиться лорд Джон. Стараясь придать своему голосу мягкость, Грейс тихо сказала: