Благими намерениями
Шрифт:
– Тогда, если связать орган и заклёпку, получается, что Сурдан и Ксандо работали в паре? Одного не понимаю, зачем Сурдану, если он жив, и это был вообще он, тащить в подвал сию ужасную конструкцию? Да и какой интерес у Ксандо, если он действительно причастен?
– разговаривал сам с собой сыщик.
– Ксандо... Сурдан... Обожди, Мольх, слишком много информации. Дай подумать.
– А зачем вообще ставить эти инициалы куда-либо?
– Опять дед мой это придумал. Во-первых, чтобы каждый пользовался только своими вещами. Попробуй возьми что-то чужое или потеряй своё - враз на щибеницу поволокут. Любил он порядок во всём. Во-вторых, это был своеобразный знак качества. Вещи, снабжённые инициалами, просто не имели
– Интересно. Слушай, я хотел бы задать тебе ещё пару вопросов, пока мы возвращаемся назад. Думать будем утром, я еле на ногах стою. Да и тебя шатает. Так нельзя, надо и отдохнуть. Может быть, по стаканчику рубинового винишка хлопнем, а?
– Можно. Но заметь, не я это предложил!
– подмигнул Кадрош.
– Тогда вперёд!
– толкнул дверь Мольх.
– А запирать как будем?
– спросил Кадрош.
– Твою гвардию! Об этом-то и не подумал. Нет, точно пора отдыхать. Сейчас схожу на улицу, принесу какую-нибудь палку, вобьём клин. Одолжи-ка снова свой нож...
***
– Никогда мне не нравились все эти княжеские порядки. С одной стороны, всё у тебя есть: уют, изысканная еда, слуги выполняют любые твои прихоти. Но это такая скука! Учиться - отдельно. Этикет - соблюдать. Гулять, где захочется, нельзя. Повсюду за тобой ходят стражники. Салфетки туда, скатерть сюда. Да "извините", да "спасибо". Ешь и пей строго в определённой последовательности. Всё, как на параде! А чтобы так, по-настоящему, это нет. Что за жизнь? Живи и постоянно страшись, что какой-нибудь ненормальный метнёт в тебя болт. Ну, или сыщик кифару об голову разобьёт!
– рассмеялся заливистым смехом княжич, - И без конца участвуй во всех этих унылых пирушках. Нет, твой-то король - настоящий мужчина, с ним не скучно, но это такая редкость.
Мольх внимательно слушал княжича, не забывая смотреть по сторонам в поисках чего-нибудь примечательного. "Какая тут интересная огненно-рыжая глина, ничего подобного я ещё не наблюдал" - подметил он эту деталь.
– Как же я порой завидую простолюдинам, - словоохотливо продолжал говорить Кадрош, - Да, живут небогато, но разве в деньгах счастье? Ведь может же человек хоть и быть бедным, но счастливым? Вот и решил я от тоски научиться играть на каком-нибудь струнном инструменте, это уже потом было, когда отец Сурдана выгнал. Лютни попробовал, кифары, арфы, гусли, но больше всего понравилась кифара. Звук у неё сочный, ритмичный. Отец-то как узнал, что в замке ещё один музыкант завёлся - так облысел от злости. Я ему объяснял, что надоели мне все эти порядки, что хочу вольницы и свободы, так он потом рвал и метал по всему замку. "Не княжеский замок у меня, а какой-то рассадник своеволия! Распустились совсем!" - орал он тогда. Но потом отошёл малость, договорились мы, что я наш род не позорю, ночую в замке, хожу с небольшой отборной группой стражников. А в остальном, говорит, делай, что хочешь. Репетитора выписали, научил он меня всем премудростям игры, и решил я, что буду писать и петь песни для народа.
Мольх кивал головой, благоразумно молчал и решил не лезть с княжичем в спор. "Парень-то в принципе неплохой, открытый, хоть и со своими загибами", - подумал сыскарь.
– От поклонников отбоя, небось, нет?
– улыбнулся собеседник.
– Да так, изредка одолевают. Я вообще-то прошу охрану особо не усердствовать, но они всё-таки больше отцу подчинены, а уж потом мне. А теперь вообще не знаю, как выйду на улицу после того, как ты меня приложил.
– Я...
– Да ладно, забыли, - отмахнулся Кадрош.
–
Скажи ещё вот что мне, княжич, раз зашла такая тема. Правда, что твоя гвардия, которая сопровождает концерты, набрана из бывших преступников?Кадрош замер, как вкопанный, удивлённо посмотрел на Мольха расширившимися глазами и ответил:
– Что ты такое говоришь?! Да каждый из них проходит по десять проверок, прежде чем поступить к нам на службу. Если хоть малейшее подозрение в благонадёжности - в замок ход закрыт навсегда!
– И кифару тебе не альбиэльские мастера делали?
– Панкурт, откуда берётся весь этот бред? Инструмент наши столяры делали, по специальному заказу.
– Помучаю тебя ещё немного. Расскажи мне о Бордуле и Бартольде? Знакомство с ними как-то не вызвало во мне никаких тёплых чувств...
– Да, я наслышан. Произошло какое-то недоразумение, - протянул Кадрош.
"Не такое-то уж это и недоразумение, когда тебе в лицо говорят, что именно надо написать в признательной, пусть это даже и ложь!". Озвучивать это, однако, граф не стал.
– Слушай, а не было ли недосдач в ведомстве Бордула или чего-то странного?
– Что ты имеешь в виду?
– удивление из голоса княжича на этот раз можно было черпать ковшами.
– Ну, скажем... Огромная сумма денег тратится на очень странные вещи. Например, разумно ли тратить пару сотен гривен на пять возов семян, когда достаточно небольшого кулька?
– Не понял тебя, Панкурт, - озадаченно нахмурил лоб Кадрош, - Ты, наверное, чего-то не так понял. Бордул и Бартольд у нас вне подозрений. Они столько раз доказывали преданность лично князю... Нет, ты что-то напутал, скорее всего. Они настоящие сыны Верузии, и их благонадёжность не вызывает вопросов.
Так за разговорами прошёл остаток пути. Наконец, в конце одного из коридоров показалось пятно света и силуэты.
– Эй, кто там? А, княжич Кадрош, граф Мольх? Прощу прощения, темно, не признали. Князь велел усилить охрану всех входов в подвал и вязать любого, кто попытается пробраться.
– И нас тоже?
– усмехнулся сыскарь, выходя за княжичем из лаза. Стражники вытянулись в струнку.
– Нет. Конечно же, нет. Я неправильно выразился. Всех, кроме вас, господин. Князь приказал дождаться вас, а если не появитесь с рассветом - отправляться на поиски. И ещё велено передать вам, что король и князь удалились ко сну, но разрешили будить их в случае важных дел.
– Ясно. Ну что ж, охраняйте. Панкурт, идём-ка на кухню и сделаем, что задумали, - подмигнул Кадрош.
– А потом лично я посплю.
– Да и мне несколько часов сна не помешают. А который вообще час?
– Через два часа будет светать, - услужливо ответил стражник.
Мольх вынул из-за пазухи собранные лоскуты, показал их гвардейцам и спросил:
– И ещё вопрос. Кто из вас спускался в подвал? Ну, когда вытащили Блоднека.
– Я спускался с группой, - ответил один из них.
– Кто-то из вас развешивал эти тряпочки?
– Никак нет, милсдарь. Просто шли по правой стенке. Это я точно помню.
Сыщик потянул за мочку уха.
ГЛАВА 8
Шестнадцать толлеров сразу Земко не держал в руках с тех пор, как отвозил отцовские бочки в княжеский замок. Да и в тот раз было не больше пятнадцати. Не такая уж и большая, по столичным меркам, сумма казалась сейчас неискушенному юноше настоящим богатством.