Благие намеренья
Шрифт:
– Можно проверить. Дай команду Павлу не включать прибор и засечем через какое время в комнате отдыха пройдет страх, - предложил я.
Иван согласился и связался с Павлом. Потом мы засекли время. Оказалось, что человек возвращался в привычное состояние психики после выключения прибора ровно через десять минут. Мы так предположили, внимательно пронаблюдав реакцию подопытных охранников. Через десять минут они стали уже спокойно озираться по сторонам и прекратили свои безумные попытки спрятаться от неведомой силы.
– В общем мы за эти десять минут всё успеем, - решил «Первый».
– Что, успеем сейф вскрыть?
– Нет, сейф не успеем, хотя об этом надо спросить Катю. А вот обезвредить оставшихся охранников успеем.
Они с Павлом связались вновь и прибор заработал. Иван достал
Катя сидела на поваленном стволе и была погружена в себя. О чём она думала я не знаю. По её лицу невозможно было это определить. Красивые, но в тот день холодные черты не выражали ни беспокойство, ни тревогу, ни усиленную работу головного мозга. У меня было возникло желание подойти к ней, обнять ее и поцеловать, но взглянув на неё и мгновенно замерзнув не физически, а морально, я подавил свое желание, оно стало бы совсем неуместным.
Иван курил и периодически поглядывал в экран ноутбука. Эрнест сидел на пеньке и на коленях держал свое оружие. Я решил тоже закурить, но, заметив, как дрожали у меня руки, когда попытался достать сигарету из пачки, решил, что не стоит показывать всем свое волнение. Вернее, даже не всем, а конкретно Кате. Мне захотелось, чтобы она считала меня сильным, мужественным и брутальным. Хотя вот слово-то идиотское вошло в наш обиход. Девушки и женщины его употребляют налево и направо, в основном не понимая даже его истинного значения. Брутальный – это же жестокий, злой. А они, слабый пол, восхищаются брутальностью. То есть им по душе жестокость? Ладно. Я –то хотел в тот момент казаться именно брутальным, хотя осознавал, что мне этой черты характера никогда не приобрести.
Иван докурил сигарету и тщательно ее затушил, стараясь не оставить уголька. Посмотрев на часы, он взялся за рацию.
– Второй, выключайте прибор и идем штурмовать. Готовы?
– Понял. Готовы.
– Кого-нибудь оставишь?
– Как по плану.
– Не забудьте сумку…
– Не забудем, умник, - шутя огрызнулся Павел, пытаясь разрядить напряжение, видимо, витающее в воздухе и беспокоящее не только меня.
Через несколько минут мы все вышли на площадку перед воротами. Операторы сложили прибор и убрали его в ящик, из которого доставали. Тренога также была собрана. Павел что-то тихонько сказал одному из своих людей. Тот махнул головой, взяв ящик и треногу, он вернулся в кусты. Я понял, что скорее всего этот номер и останется по плану здесь, с нами внутрь он не пойдет. Эрнест стоял рядом со всеми. Его боевое оружие находилось под мышкой, готовое мгновенно вступить в бой.
– Так, всё делаем по плану! – стал инструктировать группу Иван. – Заходим на проходную. Остается номер «три» и «четыре». Идем в комнату отдыха. Обезвреживаем оставшихся. Там остается «пятый». Павел, «шестой», «седьмой», Катя, Эрнест идем в спальню. Всем ясно?
Мы молча закивали головами. Из сказанного я понял, что с прибором в кусты удалился номер восемь.
– Эрнест! Никуда не пропади! Чтоб не было, как в прошлый раз! Ты отслеживаешь всю охранную систему! Неизвестно, что там еще имеется в наличие. Будь готов к неожиданностям! – обратился только к компьютерщику Иван. – Ну, с богом!
Все опустили маски на лица и быстро пошли к проходной. Я обошел стороной место, засыпанное песком, стараясь не наступить в кашу из крови, мозгов и песка.
В кирпичном домике было пусто. Иван подошел к еще дисковому телефону, висящему на стене, и поднял трубку.
– Тишина. Значит кабель правильно перерубили, - удовлетворенно хмыкнул он.
Комната проходной походила
на все проходные. Узкий проход между дверьми. Вертушка, запирающаяся из-за стекла. За стеклом место для охраны. Там три плоских телевизора на которых отображалась действительность вокруг забора. У стены кушетка для отдыха одного охранника, шкаф, небольшое окно, ведущее во двор. Большой стол, на котором помимо двух стационарных телефонов еще стопка газет и журналов. Один журнал открыт на странице с кроссвордом. Рядом ручка и мобильный телефон.Подойдя вплотную к стеклу, я заглянул в комнату - отделение для охранников. Труп второго дежурного лежал на полу рядом с крутящимся креслом. Выстрел был произведен в грудь, почти в самое сердце. Крови было мало – небольшая лужица, разлившаяся всё-таки на полу, уже успела затянуться тонкой пленкой.
– Вот и второй, - вздохнул я.
– Да… - почти прошептал Иван, подойдя к стеклу и посмотрев туда, куда смотрел я. – Царство ему небесное. Все невинно убиенные попадают туда, в рай.
Никто кроме нас больше не заглядывал за стекло. Мы по одному преодолели вертушку и почти побежали во главе с Иваном к красивому трехэтажному дому. Уже на полпути Иван свернул вправо по ответвляющейся каменной дорожке, которая вела к двери в помещение с комнатой отдыха для охраны. Видимо, он хорошо изучил обстановку дома и территории.
Мы спешили. Важно было попасть к оставшимся охранникам до их прихода в себя. Кроме того, не исключалось и возможность быть замеченными из окон дома кем-то, находящимся внутри. Быстро добежав до стены дома, мы крадучись добрались до нужной двери.
– Эрнест! – тихо прошипел Иван.
– Чего? – отозвался компьютерщик.
– Через плечо! Ничего не забыл?!
– Вот. Уже включил и выставляю, - парень достал из сумки еще одну глушилку и, включив ее, положил рядом с дверью.
– Сбоев не будет? – спросил его Павел.
– Нет! Гарантирую отключение всех видов связи, кроме нашей, такие же характеристики, что и у первой.
Павел подкрался к двери и попытался ее открыть. Она не поддалась, оказавшись запертой изнутри. Он вопросительно посмотрел на Ивана. Наступило недолгое замешательство. Никто не знал, что делать. Этого в плане не предусматривалось, а казалось, что эти парни продумали все до мелочей. Стрелки неумолимо бежали по циферблату. Я такого шока не ожидал увидеть. Подойдя к двери, я внимательно разглядел щель в местах замков и ручки. Оказалось, что дверь закрыта не на щеколду, чего опасались члены преступной группы, а всего лишь на замок. Я махнул Ивану и показал ему результат моего исследования. Тот облегченно выдохнул.
– Кать, посмотри. Сможешь? – спросил он в свою очередь у единственной в нашей группе девушки.
Катя, не подходя к двери, достала из рюкзака связку ключей и каких-то приспособлений. Потом она подошла к неожиданному препятствию. Дверь поддалась через несколько секунд. Я даже не успел заметить, что взломщица сделала. Все присутствующие выдохнули. Тихонько проскрипев дверь пустила нас в комнату отдыха, хотя это была скорее «палата номер шесть».
То, что мы увидели меня больно резануло прямо по сердцу. Знаете, я и раньше замечал за собой странное чувство жалости к несчастным, больным, обездоленным, лишенным каких-нибудь органов чувств, каким-нибудь косым и даже просто заикающимся. Увидев тех людей, я не просто посочувствовал им. Я в душе проклял себя за то, что я согласился участвовать в этом бесчеловечном мероприятии.
Мы вошли в комнату, которую совсем недавно наблюдали по компьютеру Эрнеста. На нем все казалось простым и неодушевленным, словно смотришь художественный фильм, в котором артисты играют роли сумасшедших. Ты смотришь и понимаешь, что сейчас сцена закончится и люди превратятся сами в себя, исчезнет страх и ужас, которые они по сценарию испытывают. Всё станет нормальным. Но вот в действительности все оказалось совсем не таким.
Как только мы вошли в комнату в нос ударил едкий запах свежей мочи и кала. Лужи человеческих испражнений виднелись под кроватями и на постельном белье. Но в воздухе висел не только этот смрад. Мне показалось, что ужас испытываемый этими людьми, или скорее существами когда-то бывшими людьми, материализовался и повис в воздухе, как табачным дым в сильно прокуренной комнате.