Чтение онлайн

– Чего она боится? Толпы? Или меня?

– И того, и другого.

– Ага.
– Тирион ничего не знал об этой затее. Неужто певчие пташки Вариса в кои-то веки подвели его? Даже паукам случается задремать... а может, евнух ведет какую-то свою игру?
– Прими мою благодарность, сир.

– Вы исполните мою просьбу?

– Возможно.
– Лансель просил, чтобы в следующем бою ему позволили командовать собственным отрядом. Превосходный способ умереть, еще не отрастив как следует усов, но юные рыцари всегда считают себя непобедимыми.

Отпустив кузена, Тирион задержался и поставил

на алтарь Воина свечу, зажженную от другой. "Храни моего брата, ублюдок этакий, - он ведь один из твоих". Вторую свечу он поставил Неведомому - за себя.

Ночью, когда в Красном Замке погасли огни, к нему в покои пришел Бронн. Тирион запечатывал письмо.

– Отнесешь это сиру Джаселину Байвотеру, - сказал карлик, капая золотым воском на пергамент.

– А что там написано?
– Бронн читать не умел, поэтому задавал беззастенчивые вопросы.

– Что он должен взять пятьдесят своих лучших мечей и произвести разведку по Дороге Роз.
– Тирион приложил свою печать к мягкому воску.

– Станнис скорее уж приедет по Королевскому Тракту.

– Без тебя знаю. Скажи Байвотеру - пусть не смотрит на то, что написано в письме, и ведет своих людей на север. Надо устроить засаду на дороге в Росби. Лорд Джайлс через день-другой отбудет в свой замок с дюжиной латников, слугами и моим племянником. Принц Томмен может быть одет пажом.

– Ты хочешь вернуть парнишку обратно?

– Нет, пусть его отвезут в Росби.
– Убрать мальчика из города - один из лучших замыслов Серсеи. В Росби ему не грозит опасность от бунтующих толп кроме того, его удаление затруднит жизнь Станнису. Даже если тот возьмет Королевскую Гавань и казнит Джоффри, у Ланнистеров все-таки останется претендент на престол.
– Лорд Джайлс слишком хвор, чтобы бежать, и слишком труслив, чтобы драться. Он прикажет кастеляну открыть ворота. Войдя в замок, Байвотер должен разогнать тамошний гарнизон и остаться стеречь Томмена. Спроси его, как ему нравится сочетание "лорд Байвотер".

– "Лорд Бронн" еще лучше. Я бы тоже мог постеречь мальчонку. Я качал бы его на колене и пел ему колыбельные, раз за это лордом делают.

– Ты нужен мне здесь.
– (И своего племянника я тебе не доверю).
– Случись что-нибудь с Джоффри, вся надежда Ланнистеров на Железный Трон окажется в слабых ручонках Томмена. Золотые плащи сира Джаселина сберегут мальчика, а наемники Бронна вполне способны продать его врагу.

– А как новый лорд должен поступить со старым?

– Как угодно, лишь бы кормить его не забывал. Я не хочу, чтобы Джайлс умер.
– Тирион вылез из-за стола.
– Моя сестра пошлет с принцем одного из королевских гвардейцев.

Бронна это не встревожило.

– Пес - телохранитель Джоффри и не оставит его, а с остальными золотые плащи Железнорукого уж как-нибудь управятся.

– Скажи сиру Джаселину: если дело дойдет до драки, на глазах у Томмена никого убивать нельзя.
– Тирион накинул тяжелый плащ из темно-бурой шерсти. У моего племянника нежное сердце.

– Ты уверен, что он Ланнистер?

– Ни в чем я не уверен, кроме зимы и войны. Пошли. Я проеду с тобой часть пути.

– К Катае?

– Слишком ты много обо мне знаешь.

Они вышли через калитку в северной стене. Тирион пришпорил

лошадь каблуками и поскакал по Дороге Тени. Несколько фигур шмыгнуло во мрак, услышав стук копыт, но напасть никто не осмелился. Совет подтвердил и продлил его указ: всякому, взятому на улице после вечернего звона, грозила смерть. Эта мера немного умиротворила Королевскую Гавань и вчетверо сократила число трупов, находимых утром в переулках, но Варис сказал, что народ клянет Тириона за это. "Им бы спасибо сказать мне за то, что они живы и могут ругаться". На улице Медников их остановили двое золотых плащей, но, увидев, кто едет, извинились перед десницей и пропустили. Бронн повернул на юг к Грязным воротам, и они расстались. Тирион продолжил путь к Катае, но терпение вдруг изменило ему. Повернувшись в седле, он оглядел улицу - за ним никто не следил. Все окна были темны или плотно закрыты ставнями, и только ветер свистал в переулках. Если Серсея и послала за ним соглядатая, тот скорее всего прикинулся крысой.

– А, пропади все пропадом, - проворчал Тирион. Предосторожности обрыдли ему. Он развернул и пришпорил коня. "Если позади кто-то есть, посмотрим, как он за мной угонится". Он несся по лунным улицам мимо темных извилистых закоулков, цокая по булыжнику, спеша к своей любви.

Постучав в ворота, он услышал из-за утыканных пиками стен слабую музыку. Один из ибенессцев впустил его. Тирион отдал ему коня и спросил:

– Кто там у нее?
– Оконные ромбы зала светились желтым, и мужской голос пел.

– Какой-то толстопузый певец.

Пока Тирион шел от конюшни к дому, звуки стали громче. Он никогда особенно не любил певцов, а этот, хоть и невидимый, нравился ему еще меньше всех остальных. Когда Тирион толкнул дверь, мужчина умолк.

– Милорд десница, - пробормотал он, преклонив колени, лысеющий и пузатый.
– Какая честь.

– Милорд, - улыбнулась Шая. Тирион любил ее быструю искреннюю улыбку, так шедшую к ее красивому личику. Шая облачилась в свои пурпурные шелка и подпоясалась кушаком из серебряной парчи. Эти цвета тоже шли к ее темным волосам и гладкой молочной коже.

– Здравствуй, милая, - а это кто такой?

– Меня зовут Саймон Серебряный Язык, милорд, - отозвался певец.
– Я и музыкант, и певец, и сказитель...

– И набитый дурак к тому же. Как ты назвал меня, когда я вошел?

– Я только...
– Серебро Саймонова языка, видимо, обратилось в свинец.
– Я сказал "милорд десница, какая честь...".

– Умный притворился бы, что меня не узнал. Я, конечно, понял бы, что это притворство, но вид сделать стоило. А теперь что прикажешь с тобой делать? Ты знаешь мою милую Шаю, знаешь, где она живет, и знаешь, что я навещаю ее по ночам.

– Клянусь, я никому не скажу...

– В этом я с тобой согласен. Доброй тебе ночи.
– И Тирион повел Шаю вверх по лестнице.

– Боюсь, мой певец никогда уже не будет петь, - поддразнила она.
– Со страху лишился голоса.

– Наоборот - страх поможет ему брать высокие ноты. Она закрыла за ними дверь спальни.

– Ты ведь ничего ему не сделаешь, правда?
– Шая зажгла ароматическую свечу и стала на колени, чтобы снять с него сапоги.
– Его песни помогают мне коротать ночи, когда тебя нет.