Безвинная
Шрифт:
— Одно, в сущности, тесно связано с другим.
— С каких это пор убийство вампиров приводит к появлению новых оборотней?
— С тех пор как вампиры начали похищать у других вампиров трутней — держать их в заточении на дне Темзы, а потом стрелять в них.
Деван мгновенно преобразился из ворчливого волка-одиночки в государственного деятеля. Он придвинул стул и уселся напротив Лайалла.
— Думаю, вам лучше объяснить мне подробно, что случилось, юный бета.
Когда Лайалл закончил свой рассказ, деван сидел с ошеломленным видом.
— Конечно, потребуются доказательства. Поскольку незаконный приказ об
— Вы ведь наверняка понимаете, что у меня есть и другие заботы?
— Что, он отправился искать свою сбежавшую жену?
Профессор Лайалл покривил губу и кивнул.
— Трудный народ эти альфы.
— Совершенно согласен.
— Что ж, не буду вам мешать, — деван встал, но по пути к двери еще раз подошел взглянуть на Биффи. — Вторая успешная метаморфоза за последние месяцы. В политическом плане стаю Вулси, вероятно, ожидают крупные неприятности, но с тем, на что способен ваш альфа в форме Анубиса, вас и впрямь можно только поздравить. Славный щенок, верно? Он тоже навлечет чертову уйму неприятностей вам на голову. Если вампиры решат, что оборотни украли у них трутня, — куда уж хуже?
Профессор Лайалл вздохнул.
— И притом любимца самого лорда Акелдамы.
Деван покачал головой:
— Чертову уйму неприятностей, помяните мое слово. Удачи вам, юный бета. Она вам понадобится.
Как раз в тот момент, когда деван уже уходил, в дверях возник один из лучших агентов лорда Маккона.
Агент раскланялся с деваном, вошел и встал перед профессором Лайаллом, скрестив руки за спиной.
— Докладывайте, мистер Хавербинк.
— Дела не очень-то веселые, сэр. Зубы здорово ополчились против хвостов. Они говорят, лорд Маккон давно на кормчего зло держал. Говорят, со зла, мол, его и прикончил, а не то что там по долгу службы.
Хавербинк был малый крепкий — и снаружи, и внутри. С виду никто и не подумал бы, что у этакого детины избыток души, а к тому же он умел слушать и проникал в такие места, куда аристократу путь заказан. И еще люди и сверхъестественные полагали, что мужлан, похожий на распоследнего деревенского батрака, умом не блещет. Это была ошибка.
— Серьезные волнения?
— Пока только пара потасовок в пабах — в основном клавигеры кулаками машут, когда трутни распускают языки. Если еще и консерваторы вмешаются, может далеко зайти. У них, сами знаете, одно на уме: «Ничего этого не случилось бы, если бы не интеграция. Англия заслужила это, когда пошла против природы. Против законов, установленных Богом». Как начнут ныть…
— А от вампиров есть какие-нибудь сведения?
— Королева Вестминстерского роя молчит как мертвая — уж простите за такой каламбур, — с тех самых пор, как стало известно о смерти кормчего. Если бы она считала, что правда на их стороне, кудахтала бы во всех газетах, как курица-несушка, даже не сомневайтесь.
— Да, склонен с вами согласиться. То, что она молчит, — это хорошо для нас, оборотней. А что насчет репутации БРП?
— На нас-то всех собак и вешают. Говорят, лорд М. там был по службе, а не просто как оборотень, по крайней мере, таково общее
мнение. Значит, должен был держать себя в руках, — Хавербинк повернулся к бете с вопросительным выражением на широком дружелюбном лице. Лайалл кивнул. Хавербинк продолжал: — Те, кто на стороне БРП, говорят, что он был в своем праве как главный сандаунер. Ну а те, кто БРП не любит, и его не любит, и волков — те все равно будут недовольны. Тут уж ничего не поделаешь.Лайалл потер шею.
— Ну что же, приблизительно так я и думал. Продолжайте рассказывать правду, где только можете. Пусть все знают, что кормчий похитил трутня у лорда Акелдамы. Нельзя позволить вампирам или королевскому двору замести это под ковер. Остается надеяться, что и трутень, Биффи, — бета указал на диван, — и лорд Акелдама подтвердят официальную версию, иначе нам и правда тяжко придется.
Хавербинк скептически посмотрел на спящего Биффи:
— Он что-нибудь помнит?
— Едва ли.
— А с лордом Акелдамой получится сговориться?
— Едва ли.
— Вот именно, сэр. Не хотел бы я сейчас оказаться в вашей шкуре.
— Без фамильярностей, Хавербинк.
— И в мыслях не было, сэр.
— Кстати, где сейчас лорд Акелдама и собирается ли он вернуться, так ничего и не слышно?
— Ни словечка, сэр.
— Ну хоть что-то. Ладно, за дело, мистер Хавербинк.
— Отлично, сэр.
Хавербинк вышел, и вошел следующий агент, терпеливо дожидавшийся в коридоре.
— Сообщение для вас, сэр.
— А, мистер Финкерлингтон.
Финкерлингтон, похожий на круглую металлическую жаровню в очках, торопливо поклонился и только затем нерешительно шагнул в комнату. У него были манеры клерка, повадки крота, страдающего запором, и какие-то отдаленные родственные связи в высшем свете, что он в силу своего характера считал чем-то постыдным.
— Кое-что наконец поступило по тому каналу, за которым вы мне велели следить последние несколько ночей.
При всех прочих своих качествах Финкерлингтон весьма и весьма добросовестно выполнял свою работу. Она заключалась главным образом в том, чтобы сидеть и слушать, а затем записывать услышанное — без раздумий и комментариев.
Профессор Лайалл сел.
— Долго же вы несли мне это сообщение.
— Простите, сэр. Вы весь вечер были так заняты. Я не хотел вас беспокоить.
— Да, хорошо, — профессор Лайалл нетерпеливо махнул левой рукой.
Финкерлингтон протянул ему клочок пергаментной бумаги, на котором было записано сообщение. Оно оказалось не от Алексии, как надеялся Лайалл, а от Флута. И выглядело оно настолько неуместным и досадным в сложившихся обстоятельствах, что вызвало у Лайалла недолгий, но сильный приступ раздражения на леди Маккон. До сих пор такие чувства он питал исключительно к своему альфе.
Заставьте королеву прекратить итальянские раскопки в Египте. Если они найдут мумии бездушных, будет плохо. Леди Маккон у флорентийских тамплиеров. Нехорошие дела. Пришлите помощь. Флут.
Профессор Лайалл, кляня своего альфу за внезапный отъезд на чем свет стоит, свернул листок и после недолгих размышлений о деликатности содержащихся в нем сведений проглотил.
Он отпустил Финкерлингтона, встал и пошел взглянуть на Биффи. Молодой человек всё еще спал. «Вот и хорошо, — подумал Лайалл. — Сейчас это самое полезное и разумное занятие».