Без пошады
Шрифт:
– Это тебе.– Риши положила бумагу мне на колени.– Теперь ты совсем свободен. Можешь найти себе другую девушку. И жениться на ней.
– В общем, мне еще с "Яузы" очевидно, что я свободен.– Свои слова я сопроводил горькой усмешкой.– Но только вот незадача: девушки нет, жениться мне не хочется... И вообще... Война!
Наконец в крупных миндалевидных глазах Риши засветилось что-то похожее на неподдельное человеческое сострадание. Она положила свою белую, хрупкую руку на мою волосатую, немытую ручищу. И, кротко вздохнув, умолкла.
Признаться, этот ее жест мне
Мою голову посетила очередная догадка.
"А вдруг она приехала сюда и привезла эту бумагу потому, что рассчитывает меня на себе женить? Мало ли что у нее в голове? Ведь это она, Риши, кричала тогда, на "Яузе", что заставит себя полюбить? Может быть, час настал, и вот прямо сейчас меня начнут заставлять?"
Видимо, душевная смута явственно прочитывалась на моем лице. Риши плавно сняла свою руку с моей и сказала:
– Только ты не подумай, Александр, что я хочу осквернить память Иссы. Я ничего от тебя не требую. И, очень тебя прошу, забудь все, что я тебе тогда говорила.
– Тогда - это когда?
– И у фонтана, и в зале ожидания, в космопорте имени Труда. И на "Яузе" тоже.
– То есть ты меня больше не любишь? Гм... За это нужно выпить!– Я приобнял Риши за плечи. Но она отстранила мою руку. Мягко, но решительно.
– Нет. Я по-прежнему люблю тебя, Александр, - сказала Риши без тени улыбки.
– Значит, выпить нужно за это!– буркнул я и потянулся к графину.
Но Риши накрыла свою стопку ладонью - мол, с меня хватит. Этому жесту, и это я помнил совершенно отчетливо, научил ее Коля Самохвальский тысячу лет назад.
– Что ж, тогда я выпью за все это сам.– Я быстро наполнил свою стопку и тут же, вполне по-хамски, опрокинул ее. Впился зубами в яблоко, запеченное в хрустящем тесте.
– Да, я люблю тебя. И буду любить всегда. Но...– Хрум-хрум...
– Но... У меня есть жених. Его зовут Римуш. Он пехлеван. Врач.
Я едва не поперхнулся. Риши всегда знала, чем меня удивить. И, честное слово, я был удивлен! Почти так же сильно, как когда ожили камушки Злочева!
– И давно это?
– Что?
– И давно у тебя... э-э-э... жених?
– Больше месяца. Мы познакомились в госпитале, куда я попала после "Яузы".
– Классика жанра, - проворчал я с набитым ртом.– Только в фильмах обычно бывает наоборот. Он - ранен. А она - его лечит. Но вы с Иссой всегда были оригиналками.
– Ты ревнуешь?– спокойно спросила Риши.
Я задумался. Странное дело: сказать "да" у меня не поворачивался язык. И все же какой-то укол, ну, может быть, крохотный укольчик в самую сокровенную часть моей души я после слов Риши ощутил. Может, не в нежных чувствах к Риши здесь было дело. А в инстинкте собственника - ведь мысленно я уже считал Риши "своей". Ну, не то чтобы совсем уж своей... Скорее "потенциально своей". По крайней мере в тысячу крат более своей, чем официантку Забаву.
– Ты не ответил, - настаивала Риши.
– Тебе важно узнать ответ на этот вопрос?– спросил я, про себя отмечая, что говорю сейчас как хрестоматийный пехлеван. Определенно, лагерь если и
не преобразил меня духовно - как мечталось его устроителям, - то по крайней мере приобщил к клонской риторике.– Да.
– А что этот ответ изменит?
– Ничего.
– То есть... даже если я скажу сейчас, что люблю тебя до безумия, ты все равно выйдешь замуж за своего доктора Пилюлькина?
– Не поняла последнего слова... И переводчик не берет... Пи... Пилю? Как ты сказал?– Риши наморщила лоб и легонько стукнула по горошине в ухе ногтем указательного пальца.
– Пилюлькина, - подсказал я.– Но это не важно. Это просто шутка. Я имел в виду твоего жениха.
– Я в любом случае выйду за Римуша. Мы уже подали заявление в Комитет по Делам Личности. Хочешь покажу?– Риши снова принялась копаться в сумке.
– Не нужно показывать.
– Как хочешь, Александр.
– Так вот: если мой ответ все равно ничего не меняет, я его давать не буду.
– Но почему?– Риши посмотрела на меня с удивлением.– Ведь всем людям хочется знать правду!
– Я не отвечу тебе потому, что сам не знаю эту правду. Понимаешь? Не знаю!– Последние слова я почти проорал.
Из-за занавески показалась встревоженная мордашка Забавы - вероятно, ее привлекли мои крики. "Прекратите шуметь, не то я позову городового", читалось в ее глазах.
– Все в порядке, - сказал я Забаве.– Мы просто давно не виделись... У меня эмоциональный всплеск.
Мы - я и Риши - сидели на диванчике в "моей" кабинке трактира "Царская охота". И сообща сходили с ума.
Сначала Риши рыдала, да-да, у меня на плече. Рыдала тихо, как воспитанная девочка. Время от времени она деликатно сморкалась в свой носовой платок - кстати, такой же черный и шелковый, как ее платье. Шарф Риши сиреневой лужей лежал у моих ног.
Я и не думал ее утешать. Успокаивать - тоже. Зачем?
– Как плохо все получается, Саша!– говорила она.
– Да ладно там, плохо... Нормально получается. Живы - и ладушки...
– Но почему все получается так плохо?– гундосила Риши сквозь слезы.
– Потому что перпендикуляр, - бездумно отвечал я.
– Но почему погибла Исса, а не я?
– Потому что потому...
– Была бы жива Исса, все это было бы не так гадко... А так получается, если бы я тогда не заперлась в рубке, все повернулось бы по-другому. Исса не погибла бы... Понимаешь, теперь я просто не могу иметь с тобой никаких отношений! Исса стоит у меня перед глазами! Как призрак! Если бы я не была тогда такой дурой, у вас с Иссой был бы шанс на счастье! Или же шанс на счастье был бы у нас с тобой!
– Если бы да кабы во рту выросли грибы...– апатично пробормотал я. На имя "Исса" я установил в своем сознании блок.
– Если бы Исса осталась жива, я никогда не пошла бы на помолвку с Римушем...
– Он тебе не нравится?
– О нет, очень нравится!– Риши так оживилась, что даже слезы в ее глазах просохли.– Он очень смелый человек. И благородный! Он такой образованный! Знает наизусть три тысячи строк классической поэзии!
– Подумать только!– хмыкнул я.– Какой полезный навык!