Без боя не сдамся
Шрифт:
– Тогда спойте что-нибудь!
– Спеть? – удивился он.
– Ага. То, что любите больше всего: оперу, каноны ваши или рок? Что хотите!
Он смутился и закусил губу:
– Для всех я пою только на службах.
– А для себя?
– Ну…
– А для меня? – Маша присела на сухое дерево, желая не стеснять Алёшу.
Он помялся немного, но потом решился:
– Тогда вот это. Акустика гор, эхо, шум реки будут кстати, вместо аккомпанемента.
Маша подтянула к себе колени, с интересом наблюдая, как он собирается с духом. И вот, запрокинув голову к небу и прикрыв глаза,
Маша узнала песню Queen. Глаз невозможно было оторвать от его фигуры. Алёша преобразился, то аккуратно, то щедро даря ноты пространству, будто перед ним были не речушка и лес, а грандиозный, многотысячный стадион, а Маша – зритель VIP-трибуны перед сценой. «Who wants to live forever?» – лился его голос в ночь, окружая Машу музыкальной магией вибрато и мелизмов. Она была абсолютно счастлива. Алексей закончил петь. Выдержав паузу, он открыл глаза и смутился:
– Как-то так.
Благодаря этому спонтанному, пронизанному искренностью пению, барьер между ними растаял и стёк крупными каплями, как сюрреалистические часы на картине Дали. Маша приблизилась к Алёше.
– Вы правы, «понравилось» – слишком примитивное слово. Это потрясающе! Я просто как одна сплошная мурашка. Вам нужно петь на большой сцене, на стадионе. Не зарывайте свой талант! Это преступление!
Откуда-то издалека, из центра станицы донеслись звуки медленной песни. Маша взглянула в глаза Алёше:
– А знаете, сегодня объявили конкурс – победитель выступлений танцует со звездой. – Она осторожно, едва касаясь, положила руки ему на плечи и шепнула: – Я думаю, что вы – победитель. Но я совсем не звезда, просто неплохо танцую. Зато над нами одни звёзды… гляди…
Он послушно взглянул вверх, а потом посмотрел на её лицо очарованно, будто она возникла перед ним только что – по волшебству. Его влажные горячие пальцы робко коснулись девичьих кистей, словно он хотел снять их с плеч, но не сумел.
Заслышав приближающиеся к реке голоса, Маша решила не терять времени. Она подтянулась на носочках и нежно коснулась губами его тёплых, трепещущих губ, лишь на секунду почувствовав сладость. Его глаза затуманились, но она отпрянула, откладывая на потом блаженство настоящего поцелуя.
– Маша… Вы… – выдохнул Алёша.
– Тебе надо идти, – вдруг сказала она.
– Да-да, – взволнованно пробормотал он.
– Иди же, – твёрже сказала Маша. – Ребята уже близко. Иди.
Он растерянно взглянул на неё, а потом нехотя направился к скиту по самой кромке реки, перепрыгивая через камни, незамеченный теми, кто с радостными возгласами и шумом приближался к берегу.
Чувствуя себя счастливым дураком, Алёша не шёл, он бежал к скиту, не понимая, радоваться ему или, напротив, запереть за семью замками сердце, прыгающее сотней довольных лягушат в груди. Что стоит Маше растоптать его своей маленькой ножкой?..
Глава 13
Клипмейкеры
По колдобинам дороги, ведущей от перевала, осторожно пробирались два серебристых фургона Hymer. Солнце блестело на огромных лобовых стёклах и почти зеркальных, отполированных боках автокемперов. Погружённая в романтические
мысли, Маша возвращалась с ранней прогулки к дому Семёновны. Эти длинные странные «дома на колёсах» смотрелись совершенно неуместно на улице меж хибарок, будто самолёт, приземлившийся по нелепой оплошности пилота вместо взлётной полосы в Шереметьево на трассу Москва – Воронеж, причём ближе к Воронежу.Но автомобили направлялись прямо к Маше и вскоре притормозили возле голубых металлических ворот. Залесские мальчишки сбежались сразу же, словно у них существовал какой-то особый способ извещения о прибытии неопознанных объектов.
Пассажирская дверь первого автокемпера отворилась, и на землю спрыгнул худой невысокий мужчина в соломенной шляпе с полями, заломленными на ковбойский манер. Чёрная футболка с надписью «Я здесь Босс» и тёртые дизайнерские джинсы сидели на нём мешковато. Маша сразу узнала вытянутое лицо, поросшее щетиной, с торчащим из-под солнцезащитных очков мясистым носом. Это был режиссёр Юнус Расулмухамедов, великий и непревзойдённый мастер клипов для столичной попсы и не только.
Вслед за режиссёром вся съёмочная группа, уставшая от ухабистой дороги, вывалилась из кемперов. Разминая ноги, люди поглядывали на станичный пейзаж, кто с равнодушием, кто с любопытством. «Какие вчерашние, домашние лица», – вдруг вспомнилась Маше фраза из «Обыкновенного чуда». Но тут из толпы показалась улыбающаяся во весь рот рыжебородая физиономия Лёни Вильберга. Он весело заорал:
– Маруся! Ба! Кого я вижу? Душа моя!
– Привет, – улыбнулась ему Маша и покорно сдалась в экспрессивные дружеские объятия.
– Тебя тут не засватали ещё? – подмигнул Лёня.
– Не-а.
– Мария, тебя не узнать! – подошёл режиссёр. – Ты какая-то другая.
– Доброе утро, – сдержанно улыбнулась Маша.
– Кому и доброе, – буркнул режиссёр. – Но точно не для Леонида, я его задушу собственными руками – припёр нас в такую глухомань!
– Да ладно, Юнус! Сам же видел всё на записи. Как будем на месте, ты мне ещё приплатишь за красоту и дешевизну. Если б на Корсику отправились, пришлось бы в десять раз больше выложить.
Режиссёр скептически взглянул на оператора:
– За мою задницу, пострадавшую на этих кочках, приплачивать будешь ты. Это точно. Впрочем, нечего лясы точить. Мария, запрыгивай в мой кемпер.
– Сейчас, я переоденусь и ребят предупрежу, – замешкалась Маша.
– Переодеваться не надо, костюмер с собой взяла всё, – сказал режиссёр. – Давай, одна нога здесь, другая там.
Вернувшись с походной сумкой на плече, Маша пристроилась возле Лёни.
– Вы чего на день раньше заявились? – шёпотом спросила она.
– Юнус так решил, чтоб наверняка успеть. Марку в среду край надо в Нью-Йорк вылетать. Уж не знаю, что там за спешка такая…
– А сам Марк где?
– Их величество прилетит на вертолёте с минуты на минуту, – хмыкнул Лёня и добавил: – На самом деле у него вчера концерт был в Краснодаре, и какая-то местная шишка пообещала доставить «лучезарного» на вертолёте, дабы оне не отбили себе на перевале причинные места. Больно уж на эти места заглядывалась дочка тамошнего главы.
– Звезда-а, – с придыханием произнесла Маша.