Беспринципный
Шрифт:
Пока он смотрел на меня, я взяла стакан воды и отпила немного.
Ровно в 11:11 я поперхнулась водой так, что стала задыхаться. Я вскочила со стула, размахивая руками перед лицом, пытаясь побороть приступ удушья. Третий человек вошел в комнату как раз в тот момент, когда вода почти начала вытекать у меня из носа.
Я подняла глаза к потолку, все еще пытаясь дышать, думая: «Это сарказм или просто жестокая шутка?»
Чертова вода обожгла мне горло, и я не могла перестать кашлять. Вода в буквальном смысле убивала меня. Его присутствие
Он не мог быть…
Мужчина протянул мне руку:
— Можешь звать меня Капо, — сказал он, — если хочешь.
Это был тот тип в костюме. Мистер Мак. Босс. Капо. Четыре чертовы буквы означали именно это.
Голубой. Я могла думать только о синеве… его глаз. Они были голубыми. В их синеве можно потеряться, плыть, не желая возвращаться на бренную землю. Они успокаивали, но что-то в них было настороженное. Как если бы тебе пришлось пережить ад, чтобы заслужить право оказаться в его раю.
— Марипоса…
Его голос. И тут меня захлестнуло, как в ту ночь в клубе. Он был низким, хриплым и самым сексуальным голосом, который мне когда-либо доводилось слышать.
Хотя мои глаза наполнились слезами, его рука все еще была протянута, и я не могла не смотреть на нее. Я продолжала думать о том, как он прикасался ко мне. Держал меня. О нашем моменте в освещенной свечами комнате.
Рука, которую он протянул мне, обрела более твердую форму, жила в этом моменте, и я заметила татуировку, которая покрывала всю его левую руку. Она начиналась у запястья и заканчивалась в начале длинных пальцев. Рисунок складывалась в морду рычащего черного волка. Глаза животного были ярко-голубыми, как и у него.
Если этот мужчина хочет, чтобы женщина занималась с ним всеми видами секса, зачем ему вообще кому-то платить? Я готова была поспорить на свою черствую буханку хлеба, что почти любая женщина захочет, чтобы он к ней прикасался. Капо был потрясающе привлекательным, и в нем было что-то такое, что уравновешивало его красоту. Это было что-то дикое и грубое одновременно. В нем было нечто, что существовало глубоко внутри него, глубже физического уровня, то, что невозможно было объяснить.
Нет. Это можно было бы сделать простыми словами. Он был грубой силой. Я чувствовала, как он давит на меня, даже не прикасаясь.
Капо откашлялся, и мои глаза автоматически устремились туда. Это был первый раз, когда я видела его так близко. Точно так же, как я не заметила татуировку, я не заметила шрам, который шел у него через все горло. То был старый шрам, незаметный, но почти в тон коже.
— Мисс Флорес, — сказал Рокко, вырывая меня из транса. — Ну что, начнем?
Это заняло у меня мгновение, но после того, как Капо убрал свою протянутую руку, я прочистила горло и прохрипела:
— Да, но зовите меня Мари.
Рокко кивнул.
— Мари, — он жестом указал на место.
Я заняла его, не сводя глаз с Капо. А он не сводил глаз с меня. Между нами нарастало напряжение, но почему-то мне было все равно. Мне захотелось посмотреть на него. Я не была уверена, что когда-нибудь устану смотреть на него.
Смотреть на него издалека вдруг показалось мне грехом. Все его черты
были лучше видны вблизи.Капо занял место напротив меня, запах его одеколона заполнил мне нос, а от его движений костюм натянулся до предела. Рокко дал нам минуту, пока листал бумаги, лежавшие перед ним.
Капо снова взял меня за руку.
— Марипоса, — сказал он. — Можешь звать меня Капо или Мак.
Я прочистила горло, зная, что это прозвучит не так, как мне хотелось бы, когда я заговорю. Я все еще не брала его за руку. Я знала, каково это — ощущать его прикосновение, и почти боялась, что искра погаснет, когда наши руки соприкоснутся. Интересно, не погасла ли искра, когда он дотронулся до меня в темноте в клубе? Я ее почувствовала.
— Я бы предпочла называть тебя Капо, — сказала я тихим, скрипучим, словно мне в рот насыпали песка, голосом. — А ты можешь звать меня Мари.
Я протянула руку, чтобы установить связь, не желая показаться трусихой, но когда я приблизила руку, касание превратилось в подобие жеста «дай пять» только немного вбок. Слишком рано. Было слишком рано снова прикасаться к нему. Быть пойманной им. Я не хотела, чтобы мои глаза выдали то, чего он, возможно, не увидел в темноте. Как сильно он на меня подействовал.
Капо ухмыльнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Марипоса, — произнес он испанское имя с итальянским акцентом. — Я буду звать тебя Марипоса. Бабочка.
Бабочка. Я склонила голову набок, почему-то думая, что так смогу лучше его разглядеть. Это не проясняло ситуацию, но с любого ракурса его внешность ошеломляла. Самая красивая вещь, которую я когда-либо видела, не считая моей любимой. Бабочек. Вот почему я ненавидела, когда люди, которые ничего для меня не значили, называли меня моим полным именем. Это было единственное, что было особенным во мне, и когда они сухо произносили мое имя, как будто оно ничего не значило, это усиливало все, что я чувствовала — быть невидимкой. Гусеница все еще застряла в уродливой фазе своей жизни.
Ничего не имела против того, как он произносил мое имя своими полными губами. Мне понравилось, как Капо с акцентом произнес мое имя. Марипоса. В его устах оно звучало… по-особенному. Даже красиво.
— Мари, ты спрашивала меня, почему ты здесь, — сказал Рокко, пробиваясь сквозь окружающий меня туман.
Я кивнула и сделала еще глоток воды.
— Осторожнее, — ухмыльнулся Капо. — Похоже, вода здесь гуще, чем обычно.
Я прищурилась. Умник. Затем я отвернулась от него, решив, что больше не буду смотреть на Капо, пока Рокко не прольет свет на лежащие перед ним бумаги.
— Ты знакома с понятием брака по договоренности, Мари?
— Брак по договоренности? — повторила я, и это прозвучало так же безумно, как и глупое выражение на моем лице, которое у меня образовалось. Конечно, я знала, что это такое, но почему, черт возьми, он заговорил об этом во время сегодняшней встречи? Я ожидала услышать такие слова, как «секс по договоренности» или рассуждения о цене плоти и о том, что я сделаю и чего не сделаю за деньги. Но брак?
— Брак по договоренности — это когда… — начал было Рокко.