Бензол
Шрифт:
— А если знал, зачем затеял все? — удивлённо поинтересовалась Миранда. Вообще, удивление с момента застревания лифта очень прочно завладело ее сознанием и отпускать не желало.
— Да потому, что учёный не тварь! — начал воодушевлённо объяснять Богдан. — Ему нужна наука, как воздух! Он качественно отличается. И именно за это твари и ненавидят учёных — за то, что для них есть что-то поважнее комфорта и развлечений. Твари делают все, чтобы сжить учёных со свету, и, что самое страшное — им это удаётся!
— Так есть же учёные, — не преминула возразить Мира.
— Есть. Но посмотри, во что они превратились! Если раньше учёный — это
Миранда во все глаза смотрела на Богдана, и понимала, что вот он сейчас уже Бог знает сколько времени разговаривает с ней, только с ней одной, и что она сама должна непременно радоваться, причём настолько, что с трудом сдерживать желание прыгать до потолка. Конечно, Миранда это все понимала. Но ничего и близко подобного не чувствовала. И тем не менее, она слишком ждала возможности поговорить с Богданом, а потому все же спросила:
— Но, несмотря на это учёные ведь пытаются развивать этих, как ты говоришь, тварей?
— Увы да, — Богдан вздохнул. — И именно поэтому твари побеждают. Доброта — это слабость, а кто проявил слабость, тот будет побеждён. Всегда. Настоящим учёным должна двигать только любовь к науке, а не желание кому-то помочь. Для того, чтобы выжить в мире тварей нужно стать сильным. Вспомни, чему учила эволюция.
— Выживает сильнейший? Естественный отбор?
— Именно. Человек происходит из природы, и должен играть по изначально заданным правилам. Выгрызать свою победу. Это так и работает: сдался — помог слабому — проиграл. В эволюции не было никакой доброты. Доброта появилась гораздо позже, и теперь губит всех, даже великих, — Богдан задумчиво посмотрел в потолок.
Миранда посмотрела тоже. Розовые облака рассеялись уже более чем наполовину.
— Не думаю, что все так, — все же возразила Мира.
— А как? Страдают всегда те, кто кому-нибудь помогал. Вот ты зачем пошла в лабораторию? — неожиданно спросил Богдан.
— Фея попросила бензол, — ответила Миранда чистую правду.
— Вот. Ты захотела выполнить чью-то просьбу, совершенно тебе не выгодную. А я тоже почему-то решил тебе помочь и что? Мы теперь сидим в этом дурацком лифте в Новый год, — третьекурсник укоризненно взглянул на Миранду.
— Кстати по поводу бензола… Расскажи, как найти лабораторию, и где там бензол, — попросила Мира, искренне радуясь возможности сменить тему.
— А, лаборатория, — охотно отозвался Богдан. — Ну это на последнем этаже и почти в конце коридора. Хотя нет, наверное, ближе к середине. Впрочем, ты и сама знаешь, что кафедра органической химии занимает вторую половину коридора.
— Не знаю, — призналась Мира.
— А, точно, ты же первокурсница! — вспомнил Богдан. — В общем, если идти вглубь коридора, то лаборатория будет по левую руку где-то в середине коридора. Номера на двери нет, зато есть табличка: "Лаборатория органического синтеза". А дальше тебе знать смысла нет, без ключей дверь все равно ни тебе, ни мне не открыть.
— Может, все же скажешь про бензол? — не сдавалась Миранда. — Я знаю, что это растворитель.
— Какие познания у первокурсницы! — Богдан усмехнулся. — Сейчас бензол используется редко, но да, ты права, это неполярный растворитель. Поэтому в нашей лаборатории он находится там же, где все растворители. Если зайти в лабораторию и повернуть
направо, то в глаза сразу же бросится вытяжка. Под ней, разумеется, есть стол, а под столом — шкафчики. Вот в самом левом из этих шкафчиков и стоят растворители. В основном, на нижней полке.— Спасибо! — Мира радостно улыбнулась.
— Да что толку тебе от этих знаний? — протянул Богдан. — Ты ведь не ученая и не будешь ею. Ты не из тех, кто будет тратить своё время, разбирая механизмы реакций и занимаясь синтезом. Ты не будешь докапываться до сути. И когда ты придёшь на второй курс, ты будешь просто учить то, что тебе будут говорить, и никогда не поймёшь, какой была органика раньше и во что превратилась сейчас.
— Во что же?
— Ее упростили, как могли! — обреченно воскликнул Богдан. — Взять хотя бы кремнийорганику. Сейчас весь смысл понятия "кремнийорганика" свели к силиконам! А между прочим, силиконы — это всего лишь часть кремнийорганики. Кислородсодержащие полимеры определенной структуры. А что сейчас? Что мы сразу же представляем, когда слышим "кремнийорганика"? Силиконы! Граница стерлась, а это недопустимо!
Миранда сползла по стене и села на корточки. А Богдан говорил. Он говорил и говорил что-то о проблемах науки, периодически разбавляя это рассуждениями о механизмах неизвестных Миранде реакций, и предлагая методики синтеза странных веществ с не менее странными названиями. Время тянулось ужасно медленно, и хотя с момента заточения в лифте прошло около получаса, Миранде казалось, что прошла вечность. Она и сама не заметила момент, когда очень чётко и ясно поняла: она не хочет спасать бензол с Богданом. Ни в коем случае. Осознав это, Мира подняла голову. Розовых облаков под потолком вообще не осталось.
Под монотонное вещание Богдана о какой-то перегонке Миранда вскочила и принялась в отчаянии жать на все кнопки лифта. Это возымело своеобразный эффект: Богдан удивлённо замолчал и уставился на первокурсницу. И в этой воцарившейся долгожданной тишине как сладок оказался звук чудом разъехавшихся дверей!
— Да! — воскликнула Мира и выскочила из лифта.
— Как это возможно? — изумленный Богдан вышел следом.
Миранда лишь пожала плечами, припоминая, что фея, кажется, что-то говорила про двери.
До последнего этажа оставалось ещё два, и нужно было идти.
— Знаешь, Богдан, — спокойно сказала Миранда, — если ты не хочешь идти за бензолом, то я вполне справлюсь сама. Ты ведь уже рассказал мне, где находится лаборатория и бензол.
— А я и не хочу, — не задумываясь согласился Богдан.
— Спасибо за помощь, — Мира улыбнулась.
Третьекурсник кивнул и побежал вниз по лестнице. Миранда недолго посмотрела ему вслед, снова улыбнулась и пошла наверх.
На последнем этаже было тихо. "Только сумасшедший будет торчать здесь в Новый год", — подумала Мира и вошла в тёмный коридор кафедры.
5
В коридоре было не только темно, но и очень тихо, и шаги Миранды казались невероятно громкими. Но звук шагов волновал ее в последнюю очередь. Если днём все коридоры ГУКа освещались благодаря окну в конце каждого из этих самых коридоров, то сейчас об этом можно было только мечтать. Как включить освещение под потолком Мира тоже не знала. Впрочем, было бы ещё более странно, если бы в пустом университете кто-то свет все-таки включил.