Белая овца
Шрифт:
– Не совсем. Комнат у меня было значительно меньше, но вот слуги действительно имелись. Они были… ну, специально созданными для этой роли Гриммами. А вот насчет того, каково быть принцем… я бы сказал, что это очень одиноко. У меня имелись деньги, но их все равно некуда было тратить, кроме как на редкие заказы кому-нибудь из моих дядей.
– И что, никакой службы доставки?
– В Земли-то Гриммов?
Нора рассмеялась.
– Да, пожалуй, я могу себе это представить.
– Большую часть своей жизни я провел в библиотеке, читая разные приключенческие книги. Их иногда покупали мои дяди, если я их об этом просил. Однажды я сказал маме, что хотел бы побывать в какой-нибудь настоящей библиотеке,
– Это… даже по-своему мило. Но почему ты не мог просто посетить библиотеку? Ты же по своему внешнему виду абсолютно ничем не отличаешься от самого обычного человека.
– Так было далеко не всегда. Мне понадобилось потратить немало времени и усилий, чтобы научиться контролировать свое превращение. А тогда я моментально оказывался в форме Гримма, если испытывал гнев или, например, печаль, а вот радость тут же превращала меня обратно в человека. Слишком уж это было рискованно, хотя мои сестры и выражали желание сводить меня в город пару раз.
– А за что вы вообще ненавидите людей?
Этот вопрос был уже не настолько безобиден, как предыдущие. Жон заметил, что Руби даже затаила дыхание в ожидании его ответа. И от слов, что он сейчас произнесет, будет зависеть очень и очень многое. К сожалению, парень понятия не имел, как тут можно было ответить правильно.
Молчание несколько затянулось, и девочка из-за этого даже немного расстроилась.
– Ты не знаешь?
– Ну, тут все не так уж и просто, – наконец произнес он. – Моя мама вела войну с человечеством на протяжении сотен, если не тысяч лет. Так что поскольку и я, и все мои сестры родились не настолько давно, то мы уже и понятия не имеем, с чего там все началось. Для нас это всегда было всего лишь самообороной.
– Жон, Гриммы, вообще-то, захватили около девяноста пяти процентов Ремнанта.
– Знаю, но я ведь говорил вовсе не о них, а о себе и сестрах. Мы росли, не встречаясь с людьми, так что у нас и не появлялось абсолютно никаких причин их ненавидеть. Но зато вот у самих людей эти причины, видимо, все же имелись. Даже не знаю, кто именно тут прав, – добавил парень, заметив, что Руби хотела что-то ему возразить. – Может быть, нас действительно есть за что ненавидеть, но это никак не меняет того факта, что мы совсем не пытались как-либо вредить человечеству. Мы просто росли и старались жить своей собственной жизнью. Например, я ненависти к людям не испытываю, но все же немного нервничаю рядом с теми, кто знает о моей тайне. Слишком уж многие с легкостью убьют меня только за то, что я таким родился.
– Ну… наверное, – вздохнула девочка, отведя свой взгляд немного в сторону. – И твои сестры тоже разделяют твою точку зрения?
– Не совсем.
– И что это значит? – даже приподняла бровь Руби.
– Тут все зависит от того, о какой именно сестре мы говорим. Те, что помладше, во многом согласны со мной, хотя по некоторым вопросам у них все же имеется свое собственное мнение. А вот большинство старших уже неоднократно лично сталкивались с людьми. И далеко не всегда это заканчивалось чем-то хорошим. Впрочем, не стоит считать, будто дела обстоят настолько ужасно. Вот например, одна из моих сестер даже влюбилась в человека.
– Правда? И в кого же? – тут же заинтересовалась Нора, чуть подавшись вперед. Но Жон быстро припомнил, в кого именно была влюблена Лаванда, и что конкретно этот парень значил для стоявшей перед ним сейчас девушки.
– Эм… ну, кое в кого, – ответил он. Руби явно прекрасно поняла, кого он имел в виду, поскольку не сумела удержаться от хихиканья,
разве что прикрыв свое лицо рукавом. Когда она вновь посмотрела на Жона, то выглядела уже гораздо более спокойной и расслабленной.– Итак, ты не знаешь, почему люди и Гриммы ведут эту войну, поскольку она началась уже очень давно. Интересно, а сама-то Салем помнит о причинах этого конфликта? – вздохнула девочка. – Или вообще хоть кто-нибудь еще. Мне кажется, что всё было бы гораздо проще, если бы стороны смогли спокойно обсудить друг с другом эту проблему и, может быть, даже договориться.
– Ага. Особенно если бы люди вообще знали о том, что у Гриммов имеется эта самая сторона, – заметила Нора. – Абсолютное большинство считает их просто безмозглыми животными без каких-либо признаков организованности или стратегического мышления. Никто даже и не подозревает, что с ними вообще можно о чем-то договариваться. И пожалуй, единственным человеком, который способен заключить с ними мир, является Озпин.
– Являлся Озпин, – поправила ее Руби.
– А вот в этом-то я как раз и не уверен, – вздохнул Жон. – Моя мама как-то рассказала о том, что его не так-то и просто убить. И у меня нет абсолютно никаких оснований сомневаться в ее словах, потому что ей уже удавалось сделать это как минимум несколько раз.
***
– Ты не настоящий!
“Боюсь, что тут ты не прав”.
– Заткнись! – крикнул Оскар, обведя амбар взглядом расширенных от ужаса и ярости глаз и попытавшись хоть немного успокоить свое дыхание. Голоса в голове являлись весьма скверным признаком. Скорее всего, парень просто медленно сходил с ума.
“Ты вовсе не сходишь с ума, Оскар”.
– Хватит уже читать мои мысли!
“И как же я могу их читать, если, как ты говоришь, меня вообще не существует?”
Ух. Хотя нет, погодите. Как раз это можно было довольно просто объяснить.
– Это все потому, что ты стал именно таким, каким я тебя себе вообразил. А в моем представлении ты умеешь читать мысли, тем более мои собственные. Ты же все-таки не настоящий. Но я уже слишком сильно вырос, чтобы нуждаться в каких-то там воображаемых друзьях.
“Посмотри в зеркало, Оскар”, – настойчиво произнес голос. – “Загляни туда, и увидишь правду”.
Практически против его воли взгляд парня скользнул к полированной поверхности перевернутой поилки, которая, конечно же, не являлась зеркалом, но вполне себе отражала как его самого, так и стоявшего за его спиной мужчину.
“Теперь ты понимаешь? Уж этот-то факт ты никак не сможешь отрицать”.
– Смогу! – чуть ли не впав в истерику, ответил ему парень. – Если уж у меня в голове и так появились какие-то голоса, то почему бы мне не начать еще и видеть галлюцинации? И то, и другое является признаком безумия. М-может быть, я просто немного переел вчера за ужином.
Он яростно потряс головой, но мужчина в отражении вовсе не спешил никуда исчезать.
– Я просто не буду обращать на тебя внимания, пока ты окончательно не пропадешь.
“Ты не сможешь вечно меня игнорировать, Оскар. У нас с тобой имеется еще очень много дел”.
– Это сжечь дом и убить моих родителей, что ли?
“Я уже говорил тебе, что ты вовсе не сходишь с ума. Мое появление совсем не является первым признаком расстройства личности, и тебе даже не придется сжигать дома или кого-то там убивать”, – голос на некоторое время замолчал, будто задумавшись. – “Ну, может быть, кое-кого и стоило бы убить, но только тех, на кого я тебе укажу-…”
– Ля-ля-ля, я тебя не слышу! – отмахнулся от него Оскар, воткнув вилы в копну соломы и переворачивая ее. Больше всего ему бы сейчас хотелось, чтобы она еще громче шуршала по стене амбара, заглушая этот проклятый голос.