Беглец
Шрифт:
— Не сдохнешь, — равнодушно бросил Зотов.
И кивнул целителю.
— Помогите ему.
Швытько крупно затрясся всем телом и прикусил губу.
Я прислушался к его эмоциям и вздрогнул от ужаса. Этого человека буквально грызла изнутри страшная, мерзкая жажда. Она была куда сильнее любого голода.
Целитель быстро подошел к задержанному сзади и положил ладони на его виски. Простейшая успокаивающая магия, но она подействовала. Через минуту задержанного перестало бить дрожь, и он немного расслабился.
Я не разрывал контакт и ощущал все так ясно, как будто это происходило со мной самим.
— Хотите кофе? — предложил я Швыдько.
Он молча кивнул, и я протянул ему бумажный стаканчик.
Задержанный жадно сделал несколько глотков и поморщился:
— Горько.
— Зачем вы с приятелем вошли в магический портал? — снова спросил Зотов. — С какой целью?
Швыдько снова вскинул голову.
— Какой портал, начальник? Ты шутишь, что ли? Говорю же: просто дыра в воздухе. Тощий в нее полез, ну и я за ним. Мы пострадавшие, вообще-то, а ты нас в камере держишь. За что? Там таблички не было, что проход запрещен.
Никита Михайлович покосился на меня, и я понял, что пора брать допрос в свои руки.
— Вы знаете профессора Сергея Николаевича Зимина? — спросил я.
— Не знаю такого, — резко дернул головой Швытько.
Я почувствовал, что он врет.
— Дыра, о которой вы говорите, открылась не на улице, — терпеливо прищурился я. — Портал открылся в одном из помещений Петербургского университета. А вы с вашим другом не похожи ни на студентов, ни на преподавателей. Зачем вы пришли на кафедру физики, если не знаете профессора Зимина?
— Не было такого, — упрямо повторил Швыдько.
Но его эмоции выдали его с головой.
— Этот человек врет, — сказал я Никите Михайловичу. — Они знают профессора Зимина и шли сюда за ним. Возможно, увидели, как профессор входил в портал.
— Что вам было нужно от профессора? — повысив голос, спросил Никита Михайлович.
Швытько снова затрясся.
— Ничего не знаю, — с трудом ответил он.
— Я тебя менталисту отдам, — пригрозил Зотов. — Знаешь, что такое ментальная магия? Маг залезет к тебе в мозги и вывернет их наизнанку, достанет каждую твою поганую мыслишку. Вот только человеком ты после этого уже не станешь.
— Отстаньте от меня! — заорал Швытько и вдруг швырнул недопитый стакан в стену.
Брызги разлетелись по всему кабинету.
Охранники шагнули к задержанному, но он уже обмяк на стуле.
— Я все скажу.
Никита Михайлович брезгливо поморщился и небрежно повел левой рукой. Пролитый кофе бесследно испарился, а бумажный стаканчик сам собой отправился в урну под столом.
— Рассказывай правду, — кивнул Зотов.
— Эта сучка нас наняла, — прохрипел Швыдько. — Красивая сучка. Не знаю, кто она. Только улыбалась все время презрительно, как будто за людей нас не считала. Нам с Тощим она по штуке баксов обещала, если профессору башку проломим. Штука баксов, начальник!
Он снова вскинул голову и уставился на Зотова.
— Что за штука баксов? — непонимающе поморщился Никита Михайлович.
— Ну, бабки, — повторил Швытько, для убедительности кивая головой. — Зелень, не понимаешь, что ли?
— Деньги? — догадался Зотов.
— Ну да, штука баксов. Ты хоть представляешь, сколько это? Сколько дури можно купить? Дай вмазаться, начальник, а? Ну дай! Видишь,
плохо мне. Твари! Вы все твари!Он вдруг заорал и попытался вскочить со стула.
Зотов резко щелкнул пальцами левой руки, и Швытько снова обмяк. В горле у него противно булькало, глаза окончательно остекленели.
— Уведите его в камеру, — приказал Никита Михайлович охранникам.
А затем кивнул целителю:
— Постарайтесь привести его в чувство.
— Сделаю, что смогу, — устало поморщился целитель.
— Кое-что мы все-таки узнали, — сказал я Зотову, когда в кабинете не осталось никого, кроме нас. — Какая-то женщина наняла этих подонков, чтобы они убили профессора Зимина.
— Это было в другом мире, — хмуро напомнил Зотов. — Не понимаю, почему я должен с этим разбираться. Вышвырнуть бы этих негодяев обратно, закрыть портал и дело с концом.
Он решительно дернул головой.
— Знаете, Александр Васильевич, в этой жизни я видел много всякой дряни, но такой безнадеги не видел никогда. Даже наши целители вряд ли сумеют помочь этому человеку.
— Да, я понимаю, почему профессор Зимин так хотел выбраться из своего мира, — согласился я. — Поэтому я и против того, чтобы вы отправляли его обратно.
— Тогда найдите способ закрыть теневой портал, Александр Васильевич!
Зотов решительно хлопнул ладонью по столу.
— Это дело важнее магической академии. Портал нужно закрыть срочно.
Глава 16
Разговор с Никитой Михайловичем вышел тяжелым.
Зотов открытым текстом сказал, что не пощадит профессора Зимина, если этого потребует имперская безопасность.
Умом я понимал правоту начальника Тайной службы, вот только все это мне не нравилось. Про себя я решил, что предложу профессору переехать ко мне, пока ситуация с теневым порталом не разрешится. В моем доме Зотов его не достанет.
Усталость после допроса Шведько навалилась на меня с новой силой, и я почувствовал, что мне душно в тесном кабинете Никиты Михайловича. Поэтому торопливо попрощался и вышел на улицу.
А на улице стоял тихий, хрустальный октябрь. Я с удовольствием вдохнул свежий холодный воздух, в котором уже чувствовалось приближение зимы. В безоблачном небе низко висело осеннее солнце, оно грело не теплом, а только своим присутствием.
Черт!
Я прекрасно понимал, что Никита Михайлович здорово преувеличил. Совершенно ни к чему убивать профессора, чтобы закрыть теневую лазейку.
Есть масса способов заставить человека забыть то, что с ним происходило. Так что в случае крайней необходимости Зотов запросто может лишить профессора памяти и закинуть его обратно в портал.
Придя в себя, Зимин даже не вспомнит о том, как он побывал в нашем мире.
Вот только подло это, подло и неприятно.
Выйдя из управления Тайной службы, я повернул налево и медленно пошел по тихому бульвару подальше от шумного Главного проспекта.
По-хорошему, мне нужно было сейчас найти подходящую дверь и отправляться в Незримую библиотеку. А там надеяться, что в книгах отыщется способ закрыть теневой портал, не трогая Зимина.
Но я поймал себя на том, что ни в какую библиотеку сейчас идти не хочу. Не то настроение.