Беги
Шрифт:
Спасай дочь!
Как же она ненавидит эту дрянь. Не дождёшься, она выйдет отсюда очень скоро. Землю рыть будет, но выйдет. Она, Галя, и её дочка, Беатриче. Унитаз, верх, низ, вот так, чисто-чисто, избавимся от налёта, и ванну заодно, и душ, и в душе, и под душем.
Рука заныла. Сердце перестало колотиться. Обессилев, Галя опустилась на пол и сидела так молча, пока в дверь не постучали:
– Мамочка, ты там? Я сейчас описаюсь, не хочу в горшок, пусти меня, а?
Фрагмент из дневника Гали:
Я не знаю, что со мной.
НИКТО НИКОГДА не заберёт моего ребёнка.
28
Миланская квестура наводила на Галю ужас. Сколько людей! В их деревню желающих «понаехать» было гораздо меньше. Галя посещала миланскую квестуру всего один раз, с Ребеккой и Анджелой. Встречу тогда назначили быстро, потому что Ребекка заранее кого-то здесь предупредила. Про встречу Ребекка благополучно забыла, и даже когда Галя напомнила о ней ровно за день, та сделала вид, что жутко занята.
– А почему ты сама не поехала? – спросила потом Ребекка. – Вроде не маленькая.
Галя не знает, почему не поехала. Они же договорились, вот она и ждала Ребекку.
В ту ночь Галя спала плохо, в голове то и дело появлялось лицо Зины. Такое, каким она видела его в тот вечер. Беспомощное выражение отчаяния и горя. Где она сейчас, неужели ей и правда не вернут дочку?
Галя отвезла в школу Беатриче и кинулась в центр. Перед зданием квестуры стояла приличная очередь, впускали по несколько человек. У дверей бдил здоровый полицейский.
Галя робко подошла к нему и хотела было задать вопрос, но полицейский позвал следующих по очереди и проследовал в здание. Она огляделась по сторонам. Чернокожий высокий тип в пуховике и сандалиях на голую ногу разговаривал с таким же чернокожим в шароварах и пальто. Второй был обут в рваные тряпичные тапки. Галя уставилась на свои поношенные ботинки.
Рядом болтали на украинском две женщины с короткими волосами и золотыми серёжками. Одна крупней, вторая тоньше.
– Ты тоже баданте («сиделка»)? – спросила Галю та, что крупней.
Галя помотала головой.
– А сама откуда?
Галя собиралась ответить, но полицейский вернулся.
– Простите, у меня была назначена встреча, но я её пропустила, – она виновато улыбнулась.
– Ну и всё теперь, – хмыкнул полицейский и назвал ещё два имени.
Женщины с золотыми серёжками рванули в здание.
Галя посмотрела на часы: скоро надо быть в баре. Она подошла к входу в здание, но хмурый полицейский жестом остановил её.
– Mi scusi, – она жалобно улыбнулась, – мне очень нужны документы, вы могли бы назначить мне новое… appuntamento?
Полицейский молча ткнул в объявление на стекле. Галя подошла и прочитала, что забронировать встречу можно на сайте. Она достала из сумки телефон, но вспомнила, что интернет у неё закончился на первой серии «Смешариков». Вчера Беатриче умоляла посмотреть «хотя бы один мультик». Своего интернета в структуре не было. Галя тяжело вздохнула, ещё раз подошла к двери:
– Простите…
– Ну что опять?
– Я просто подумала, – она прокашлялась, – если у меня была назначена встреча, но я не пришла… не по своей вине, нельзя ли меня всё равно принять?
Она говорила сбивчиво,
на путаном итальянском.Полицейский опять молча ткнул в объявление на стекле.
– Сайт, – отрезал он и назвал имена следующих счастливых обладателей желанного appuntamento.
Галя развернулась и заторопилась в метро.
– О, наконец-то! – крикнул Риккардо с порога. – Заждались тебя, – и он указал на подсобку. – У нас форма новая, иди глянь, как тебе. Я ещё рубашку купил, ну только тебе, не знаю, есть ли у тебя такая. – Он поправил воротник своей. – Я тут стиль решил всем поменять.
Риккардо заказал всем чёрные стильные фартуки с надписью Da Riccardo и такую же чёрную рубашку для Гали.
Она быстро переоделась и посмотрела в телефон. Хорошо, что в баре есть вай-фай. Согласно расписанию, следующую встречу в квестуре могли назначить через два месяца. Сердце заколотилось.
Ты должна подтвердить свою дееспособность.
Когда бар опустел, миланези схлынули, Галя подошла к Риккардо. Тот наконец-то присел за стол и листал Gazzetta dello Sport.
– Послушай… м-м-м… хотела с тобой поговорить. – Она глянула на часы. У неё есть пятнадцать минут, скоро ехать за Беатриче.
Риккардо поднял глаза, закрыл газету и указал глазами на стул. Галя присела и откашлялась.
– Энрико, сделай нам кофе, а? И воды Гале налей, per favore! – крикнул Риккардо молодому бариста.
– Я, – робко начала Галя, – хотела спросить, ну, во-первых, доволен ли ты моей работой?
– В общем и целом да, доволен… Tutto sommato si, – ответил Риккардо смущённо.
Галя улыбнулась, собралась и наконец-то выдала:
– Я хотела спросить, можешь ли ты сделать мне контракт, – и она внутренне зажмурилась.
Риккардо нахмурился:
– А тебе он нужен?
Галя кивнула:
– Очень.
– Так у тебя же вида на жительство нет.
– Он есть, просто он… истек. Обновить надо.
Энрико принес кофе, Риккардо выпил его залпом: он пил кофе без сахара.
– Так как же я тебе контракт без пермессо-то сделаю? – Риккардо пожал плечами.
Галя смотрела в одну точку. Она поджала губы и обхватила маленькую чашечку кофе двумя руками, глубоко вздохнула, привычно полагая, что прямо сейчас потихонечку выдохнет и ей станет полегче. Но вместо выдоха получился тихий стон. Галя закрыла руками лицо и тихо заплакала. Она честно пыталась запихнуть слёзы обратно, но они всё капали и капали. Галя быстро вытерла глаза руками.
– Сейчас, сейчас, это момент, – тихо проговорила она, но глупые слёзы совершенно не хотели останавливаться.
Галя плакала всё сильней, она еле сдерживалась, чтобы не громко и не навзрыд, чтобы не казаться больной на голову: не хватало ей потерять из-за этой слабости работу. Тряслись её плечи, наружу выходило всё то, что Галя сдерживала внутри: и боль, и страх, и отчаяние, и злость – оно выплёскивалось этими глупыми слезами, которые никак не хотели останавливаться.
Риккардо подскочил, достал из кармана тканевый платок и протянул Гале:
– Ну, ну, что ты!
Она с благодарностью взяла платок и зарылась лицом в его ароматную поверхность. Пахло мужским одеколоном и чистотой. Неужели кто-то ещё носит тканевые платки? Это мысль на секунду залетела и смогла отвлечь глупые слёзы. Они перестали литься. Галя оторвала платок от лица и тяжело выдохнула.