Бедный Сэнсэй
Шрифт:
— Здорово, Славка! Хорошо, что позвонил. А то у меня от этой сессии мозги скоро набекрень встанут.
— Береги мозги, — сочувственно сказал Торшин. — Это самое ценное, что есть у человека после кентаса.
— А как твои дела?
— Что-то я давно не слышал, чтобы ты спрашивал, как мои дела. — Из трубки прогудел вдруг глухой перестук, и Олег понял, что звонит Славка с улицы, наверное, от остановки трамвая.
— Тогда заходи, и я до ночи буду тебя спрашивать, как твои дела.
— О'кей! Я зайду к тебе минут через десять. Возьму в магазине пару пивка…
Повесив трубку, Олег поднялся из-за стола и медленно, с усилием потянулся.
Олег прошел в ванную, посмотрел в зеркало. Лицо было вялым и каким-то помятым, будто он только что проснулся. Холодная вода приятно обожгла кожу, возвращая ощущение бодрости. Быстро вытерся полотенцем и выскочил на кухню ставить чайник.
— Ужинать будешь? — Ба поднялась из кресла в большой комнате, где сидела перед телевизором.
— Смотри, смотри, — Олег сделал удерживающий жест, — не беспокойся. Ко мне сейчас придет Торшин и я его сам угощу.
— В холодильнике котлеты, а картошка на сковороде. Подогреешь сам?
— Подогрею, подогрею, Ба, — Олег уже чиркал спичками над плитой. К тому моменту, когда он расставил тарелки и вилки, раздался короткий звонок.
Сапоги Торшина были заснежены. Снег лежал на плечах пальто и шапке. Славка старательно его стряхнул возле двери и прошел в квартиру.
— Здорово, чемпион!
— Привет, — Олег пожал протянутую руку, вглядываясь в глаза товарища.
С тех пор, как Славка пошел на работу в милицию, он беседовали только по телефону. И вот теперь Олег пытался уловить в его глазах перемены, но не находил их. Торшин имел куда более серьезный вид, чем прежде, но глаза по-прежнему искрились знакомым юморком.
Они прошли на кухню. По дороге Славка поприветствовал Ба, которая не одобряла его новую работу. Все, что было связано с преступностью и драками, вызывало в ней молчаливое, но глубокое порицание.
— Ну, рассказывай, товарищ генерал, как служба идет?
— Рано еще рассказывать, — весело отмахнулся Торшин. — Когда стану генералом, тогда и буду рассказывать.
Ел Славка быстро, с завидным аппетитом. Олег смотрел на него, вяло ковырял вилкой бугристую коричневую котлету. Говорить гость не торопился, и это интриговало. Олег знал, что Торшин теперь нес службу на одной из машин районной поисковой группы, но детали ему были неизвестны. Работа наверняка была динамичной и полной боевой романтики.
На какое-то мгновение Олег жгуче позавидовал другу. Пока он тут корпит над осточертевшими книжонками и тетрадками, тот каждый день заглядывает в сумрачные глаза опасности. Конечно, он немного и беспокоился за Славку, но и гордился — как-никак тот был его лучшим учеником. В том, что Торшин проявит себя как нужно, — не было никаких сомнений. Не зря же он больше двух лет ходил в группу.
Когда Олег поставил на стол расписные фарфоровые
чашки и чайник с заваркой, Торшин отрицательно покачал головой с набитым ртом и молча вытащил из своей сумки две бутылки пива. Снова наклонился и положил на стол несколько пакетиков своей любимой жареной ломтиками картошки. Олег пожал плечами, отодвинул чашки и достал толстые темно-зеленые глиняные кружки.Прищурившись, он смотрел, как янтарная струя разрезает плотную пену в кружке, и прикидывал, сколько
ему еще предстоит сегодня прочитать. Экзамен по древней литературе был через пять дней. Политэкономия — послезавтра. Бросил взгляд на часы и подумал, что может себе позволить час-полтора передохнуть.
Славка, морщась, отпил из своей кружки и картинно отер усы. Потом надорвал пакетик и захрустел картошкой. Олег тоже отпил — пиво было холодным и терпким.
— Есть у меня новость для тебя, — Торшин пристально и с каким-то хмурым оттенком посмотрел на Олега и подлил себе из бутылки.
— Что стряслось?
— Вчера ночью ребята из Дзержинского задержали одного каратэка около ВДНХ. Парень участвовал в пьяной драке.
Олег почувствовал, как неприятно отозвалось это известие. Хулиганство одного из спортсменов федерации могло плохо сказаться и на каратэ и на кунг-фу.
— Какие подробности?
— А что тебя интересует? — Торшин смотрел на него испытывающе, словно прикидывал будущую реакцию товарища.
— Кто начал? Как это произошло?
— По показаниям свидетелей, каратэк вел себя как последняя скотина. Надрался в каком-то кафе и решил покуражиться. Парень, попавшийся ему под руку, был с девушкой, они зашли в кафе в девять вечера. А этот молодец и его компания к тому времени были уже разогреты, стали к парочке приставать с какой-то похабщиной. Парень, естественно, завелся. В результате два сломанных ребра, гематомы на черепе.
Торшин сделал несколько больших глотков и снова прищурился, окидывая взглядом Олега.
— У кого — ребра?
— То есть как у кого? — удивился Славка. — Каратэк лихо срубил того парня. Его дружки были просто в восторге.
— Какая мразь! — с чувством негодования прошептал Олег. — Учи таких гадов! Слушай, а как его фамилия?
— Да не помню я, — снова захрустел картошкой Славка. — Какая-то дурацкая, мне ребята говорили, но у меня не отложилось.
— Ты можешь узнать? — Олег и сам не мог понять внезапно вспыхнувшей тревоги.
Видимо, в его лице было что-то такое, отчего Славка передернул плечами и сказал:
— Хорошо. — И, потянувшись, достал телефон.
Олег смотрел, как он неторопливо набирает номер, с какой деловитостью перебрасывается короткими фразами с кем-то на том конце провода, как что-то докладывает о своей прошедшей смене.
— Что? — переспросил Торшин и щелкнул пальцами в сторону Олега, привлекая его внимание. — Как? Обычков?.. Николай Григорьевич?.. Одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года рождения… Ага, понятно…
Олег отвернулся от Торшина и одними губами медленно выговорил:
— Бык!
— Что? — переспросил Славка, повесив трубку. По лицу товарища он уже понял, что это кто-то из "своих".
— Кто?
— Из группы Максима, — Олег отпил из кружки, поперхнулся и мучительно закашлялся.
— То есть из твоей новой группы, — ахнул Торшин. — Хороши делишки!
— Выходит, из моей, — автоматически повторил за ним Олег, чувствуя, как кровь горячо запульсировала в висках. — Что ему теперь грозит?