Чтение онлайн

– Пойдём, – не смог отказать Домотканов и даже прибавил для окончательной уверенности: – Конечно, пойдём. – Про огонёк он почему-то ничего не сказал. Что-то перестраивалось в Домотканове – и от слов Валентина, и от ночного огонька, и от увиденной башни, и от чего-то ещё, возможно, самого главного, чего нельзя было увидеть или услышать, но что давно ожидало всех этих сошедшихся воедино обстоятельств. Он вдруг страстно захотел пути к новой башне, так сильно, что ноги задрожали в коленках от предвкушения пути, а рука покрепче сжала твёрдую рукоять меча, словно не для того чтобы удержать его в руке, а самому удержаться за него.

– Переночуем и пойдём, – продолжил так же по-детски просительно Валентин. –

С утра пораньше. Отдохнём и пойдём. – Он выразительно посмотрел на Домотканова опять, отрываясь от далёкой башни и снова устремляя на неё взгляд, словно она могла куда-то исчезнуть, если он не будет на неё смотреть то и дело.

– Я бы мог и… – начал Домотканов, но вовремя спохватился. Только сейчас он заметил, какой у его нового знакомого на самом деле усталый вид. Шутка ли, проделать такой путь, да ещё в его возрасте. – Конечно, хорошенько отдохнём, а завтра двинемся. Да и приготовиться надо, меч вот доделать, – придумал Домотканов на ходу, – а то рукоять…

– А моей башни не видно, – перебил его Валентин, – потому что она больше не нужна. Теперь нужна лишь эта, – он снова с жадностью поглядел в окно.

– Кому? – загадочно спросил Домотканов.

– Тому, кто устроил всё это. – Валентин повернулся к Домотканову и поглубже взглянул ему в глаза.

Тот хмуро потупил взгляд, как будто спросил о том, о чём спрашивать на самом деле не хотел.

Внезапно Валентин отвернулся и от Домотканова и от окна (он всё делал внезапно, как успел заметить Домотканов) и зашагал куда-то. Домотканов поднял взгляд и увидел Валентина у кожуха с длинной ручкой.

– Часовой механизм, – невольно подсказал Домотканов.

– Вот как? – новый знакомый взялся за ручку, попробовал повернуть. – Не действует, конечно, – с обидной почему-то для Домотканова уверенностью заметил Валентин.

– Заржавел, – уточнил Домотканов.

Валентин так же быстро бросил кожух с ручкой, как и заинтересовался им. Он уже опять стоял у высокого проёма – правда, не того, из которого увидел башню, а у ближайшего от кожуха.

– А тишина-то какая, – произнёс он одобрительно. – У нас, пожалуй, уже нигде такой не осталось. Есть что-то в ней прекрасное. Я, когда шёл сюда, её наслушался. Только не пойму ещё хорошенько, что она хочет сказать. – Он мечтательно перевёл взгляд от окна на собеседника.

– А разве что-то хочет? – зная что это так, всё-таки спросил Домотканов.

– Несомненно, – убеждённо кивнул Валентин, мелькнув пёстрой шапочкой. – Как эта башня, этот страж. Как тот, которого мы уже упомянули. Но для более серьёзных выводов ещё слишком мало известно.

Домотканову от этих речей снова стало неприятно.

– Выберемся ли мы когда-нибудь отсюда назад? – вдруг сложилась эта неприятность в слова.

Валентин замер – точно так, как недавно у окна с обнаруженной башней – замер до последнего уголка старого пальто и шнурков таких же старых ботинок. Но так же, как и прежняя, эта неподвижность продолжалась недолго, словно была чуждой жизнерадостному гостю. Рука с широкой ладонью поднялась и сняла шапочку с головы, вторая пригладила редкие полностью седые волосы вокруг лысины.

Домотканов опустил требовательный взгляд.

– Интересно, кто там, в новой башне? – отменяя свой прежний вопрос, задал он новый.

– Наверно, такой же, как и мы, человек, который попал в ловушку и теперь не знает, как из неё выбраться, – охотно на этот раз ответил Валентин.

Следующее молчание, не в пример предыдущему, затянулось на более долгое время – может быть, потому что не было связано с неподвижностью. Домотканов поймал себя на том, что с каким-то неопределённым интересом шарит взглядом по плиткам пола, уложенным, оказывается, в виде шахматной доски: коричневые и светло-коричневые плитки; после них взгляд заскользил

по простенкам и окнам, будто увлекаясь их более контрастным, чем на полу, тёмно-светлым чередованием. Затем задвигался и сам хозяин неусидчивого взгляда, как сделал это чуть раньше второй находящийся в башне человек. Двое людей переходили с места на место, словно в каком-то загадочном поиске, похожем на сложный танец, поглядывали то туда, то сюда, но не на друг друга, могли остановиться у окна, у кожуха или где-нибудь ещё на продолжительное время, будто обдумывая что-то пришедшее в голову, потом двигались дальше, снова останавливались.

Между тем глубоко послеполуденное солнце стало ещё ниже, оно косыми лучами прорезало комнату насквозь – от проёма до проёма, а вместе с нею обрызгало красноватым светом и её обитателей – и точно пробудило их от навязчивого сновидения.

– Надо бы позаботиться о ночлеге, – прозвучало в тишине. – Да и об ужине не помешало бы.

– Да, конечно, – аукнулось в ответ, и Домотканов с Валентином, снова став прежними Домоткановым и Валентином, дружно поспешили к лестнице.

Выйдя на улицу, Домотканов уверенно занял главенствующее место в их маленьком отряде и повёл своего спутника к яблоневому садику. Остановившись в глубине его незамкнутого круга, он по-хозяйски окинул его взглядом и направился к ближайшему дереву. Положив под него неразлучный меч, Домотканов начал рвать с веток крупные красные яблоки, похожие на ёлочные игрушки. Рвать и складывать их рядом с мечом.

– Хватит, – обеспокоенно остановил его через некоторое время Валентин. – У меня остались ещё мои. – Он приблизился к дереву, положил под него булаву – так же, как сделал Домотканов с мечом, и принялся извлекать из вместительных карманов пальто не такие крупные, как у Домотканова, но и не маленькие жёлтые яблоки и складывать их рядом с красными. От долгого пребывания в карманах яблоки были слегка помяты.

Усевшись возле импровизированного стола, по какому-то взаимному негласному соглашению Валентин начал есть яблоки Домотканова, а Домотканов – Валентина. И те и другие были одинаково превосходны, хотя отличались вкусом.

Звук раскусываемых и пережёвываемых яблок наполнил тишину неподвижного окружения. Вечернее солнце, точно праздничной глазурью, покрыло и листья, и траву, и лежащие на траве яблоки, и оружие красным блеском.

– А ведь я всё-таки кое-что видел с башни, – наконец признался Домотканов. – Огонёк. – Он помолчал под поощрительное молчание товарища. – Возможно, кто-то на другой башне подавал сигнал таким образом.

– И мы можем, – подхватил Валентин. – Наберём сухих веток и зажжём на крыше костёр. Пусть тот человек знает, что он не один.

Домотканов поднялся, намереваясь тут же воплотить мысль в дело. Валентин тоже поднялся.

– А спички есть? – спросил он неуверенно.

– Нет, – ответил Домотканов.

– И у меня нет.

Они помолчали.

– Жаль, – произнёс Домотканов. – А телефон? – вдруг по какой-то странной ассоциации прибавил Домотканов.

– И телефона нет, – опустил голову собеседник. – Ничего нет.

– И у меня ничего, – обобщил Домотканов и с удовольствием повторил: – Ничего.

– Ладно, – примирительно произнёс Валентин, – пусть тот человек подождёт. Выйдем пораньше.

Рассовав по карманам оставшиеся яблоки, подхватив с земли оружие, они пошли к башне, которая уже спрятанной от заката стороной стала чёрной, будто покрашенной густой краской. Перед тем как войти, Домотканов бросил взгляд на такую же потемневшую до неузнаваемости тушу коня.

Закрыв и заперев на засов дверь за собой, они поднялись по лесенке и огляделись в помещении с высокими окнами, сквозь которые уже начали проглядывать звёзды. Валентин задержал взгляд на люке в потолке.

– Ведь это на крышу?