Башни заката
Шрифт:
– Что, дела совсем плохи? – усмехнулся Бреттель.
– Кроме того, я бы не прочь взглянуть и на черный дуб.
– А, значит ты и вправду перебил заказ у Джирла да Растена! Джирл – так тот просто рвал и метал. Заявил, что Дестрину не только стула толкового не сработать, но и спицы для спинки по гроб жизни не выточить. Тут я с ним согласился, но, – лесопильщик ухмыльнулся, – не стал растолковывать, что всю работу, пожалуй, возьмет на себя Дестринов подмастерье.
– Я? Убогий недоучка?
– Это он тебя эдак ославил?
– Ну, не в лицо, конечно…
– Черный дуб очень дорог,
– Знаю. Но мы надеемся покрыть расходы, да и выбора у нас особого нет.
– А разве лавки для таверны вас не выручают. Вы стали мастерить их лучше, чем когда-либо делал Хефтон.
– Выручают, но близится срок ежеквартального сбора.
– Дейрдре?
– Если мы не сможем выполнить свои обязательства…
Бреттель покачал головой:
– Старый Дорман всегда боялся чего-то подобного, но что он мог поделать?
– Я обязан что-то сделать.
– А что если префект прознает, что ты настоящий мастер?
– Бреттель, ну какой из меня мастер? С точки зрения закона я ведь даже не завершил обучение…
Бреттель поднял брови:
– Закон закону рознь, паренек. У нас в Фенарде ты не нуждаешься в удостоверении от гильдии. Но я, кажется, смекаю, отчего ты прибился к Дестрину.
– Да, были у меня кое-какие нелады с наставником…
Бреттель кивнул, словно решил для себя относящуюся ко мне маленькую загадку.
– Ладно, что тебе требуется сейчас?
– Хотелось бы взглянуть на черный дуб.
Бреттель снова нахмурился, но тут уж я ничего не мог поделать. Мы не имели возможности тратить деньги впустую, а стало быть, мне следовало увидеть дерево до того, как я начну придавать ему форму.
Лесопильщик повернулся и направился в глубь склада. Я последовал за ним, вновь отмечая, как аккуратно разложены у него бревна и доски.
– Пожалуйста. Все распределено по размерам: чем ниже, тем крупнее. Помеченные двумя красными надрезами, идут по золотому за штуку, с одним надрезом – по пять серебреников, с синей меткой – по два, с желтой – по одному.
К тому времени я уже сообразил, что сердцевина пойдет на спицы и скрепы, а наружный слой – на обводы спинок и сиденья. Оставалось найти четыре бревна, которые удовлетворяли бы моим требованиям.
– Сколько возьмешь за распил?
– Ежели простой, а не какой-нибудь заковыристый, то распилю даром.
Я начал с бревен с синими метками, но, вчувствовавшись в них, нашел подходящими лишь два. Стало быть, еще два приходилось искать среди красных.
– Эти два и вот это, – сказал я через некоторое время.
– Бери то, большое. Отдам, за пять серебреников.
Я потянулся чувствами к указанному Бреттелем бревну. Снаружи оно выглядело великолепно, однако сердцевину имело мягкую и пористую. Между тем высокая цена черного дуба во многом определяется его необыкновенно прочной сердцевиной, с трудом поддающейся обработке.
– Оно не подходит.
– Чем? Прекрасное дерево.
– Но нам оно не годится. Я возьму либо то, – мой палец указал на меньшее бревно, – либо вон это.
Бреттель пожал плечами, решив, что я, по всей вероятности, спятил. Какой, спрашивается, дурак откажется от превосходного большого бревна ради
маленького?– Дело твое, но любое из них будет стоить те же пять серебреников.
– Годится.
Покачивая головой, Бреттель пометил срезы четырех бревен меткой Дестрина – буквой «Д» с полукругом сверху.
– Кто будет платить?
– Я.
Монеты были спрятаны в моем поясе. Бреттель, конечно, неплохо относился и к Дестрину, и ко мне, однако не собирался пилить черный дуб, полагаясь лишь на слово подмастерья.
Отвернувшись, я достал деньги и вручил лесопильщику, по привычке проверившему их холодным железом.
– Пилить сейчас?
– Если можно.
– Почему нет? Работы сейчас мало. Потому что во дворце угнездился чародей, люди опасаются заниматься делами…
Он подкатил к штабелю тележку.
– На рынке толковали о какой-то карете…
– Ручаюсь, о карете Антонина. Он частенько заезжает в Фенард, чтобы встретиться с Голлардом.
– Голлардом?
– Префектом.
– Это как-то связано с Кифриеном? – спросил я.
– Голлард не прочь вернуть места добычи серы в Рассветных Отрогах.
Не переставая говорить, Бреттель с помощью лома и крюка ловко погрузил первое бревно на тележку.
– Может, тебе помочь?
– Лучше просто не лезь под руку.
– А на кой ему сера? Неужто собрался делать порох?
– Да кто их поймет, – отозвался Бреттель, возившийся уже с третьим бревном. – Кавалерия самодержца изрубила отборный Голлардов отряд вместе с новобранцами. Какая-то шлюха прикончила его зятя, – лесопильщик ухмыльнулся. – Некоторые отнеслись к этому с одобрением.
Я покачал головой. За все время, прожитое мною в Фенарде, мне так и не удалось уразуметь, что же не поделили префект с самодержцем.
– Почему?
– Что «почему»? – последнее, самое маленькое бревно Бреттель перекинул на тележку с такой легкостью, словно это была зубочистка.
– Почему они враждуют? Я про самодержца с префектом.
Бреттель связал бревна и только после того ответил:
– Говорят, ее мать была дочерью чародея.
У меня аж челюсть отвисла. До сих пор мне и в голову не приходило, что самодержец – женщина.
– И эта самая мамаша с помощью чародейских хитростей отколола от Галлоса земли у Малых Рассветных Отрогов, а потом, после смерти тамошнего князя, присоединила еще и старую Аналерию. Дочка, унаследовавшая престол несколько лет назад, объявила о присоединении земель еще и у Закатных Отрогов. На них претендовали и герцоги Хидлена, хотя на деле они никогда там не правили. Думаю, наш Голлард решил, что по чародейской части дочка матери не чета, вот и попытался вернуть утраченное. И ведь сначала все шло как по маслу. Он расколошматил ее армию, но кифриенские крестьяне поднялись против него, подожгли посевы и открыли шлюзы. В грязи, на затопленных полях, с конницей не развернешься. Никто не понял, как это вышло, но вместо победы Голлард потерял половину своего войска и большую часть офицеров. Между тем самодержец стала набирать в свою стражу лучших бойцов, каких могла найти, включая и женщин. Теперь в большинстве стычек конница префекта терпит поражения. Но к нам отряды самодержца никогда не вторгаются.