Бабочка
Шрифт:
Стив потянул ее вниз на огромные диванные подушки и стал целовать.
Энн тоже старалась войти в роль. Она делала все, что обычно делают, когда занимаются любовью, старалась как-то возбудить себя (потому что он этого совершенно не делал), но все, о чем она могла думать, была диафрагма за комодом и то, как незащищена она сейчас. Может быть, ей надо остановить его, подумала Энн как раз в тот момент, когда его рука полезла ей между ног.
Но она зашла уже слишком далеко, и ей так не хотелось больше быть посмешищем, сейчас, когда, казалось, больше не осталось уже девственниц.
—
Стив был сверху ее, его глаза закрыты, и он пытался войти в нее с такой настойчивостью, что это встревожило Энн.
Она протянула вниз руку, чтобы помешать ему. Но он неправильно понял ее, пробормотав:
— Оу, бэйби! — и кончил прямо ей в руку.
Дом Мэгги Керн был расположен в новом районе, где молодые семьи все еще оформляли лужайки перед домами и где заборы еще не превратили соседей в чужих людей.
В газетной вырезке четко указывался адрес этой женщины, и Беверли нашла дом без труда. Она позвонила и услышала плач ребенка.
Когда дверь открылась, Беверли увидела перед собой очень симпатичное личико, обрамленное кудрявыми рыже-золотистыми волосами. Но зеленые глаза были очень печальными и опухшими от слез. Мэгги Керн держала на руках ребенка.
— Миссис Керн?
— Да.
— Меня зовут Беверли Хайленд. Могла бы я поговорить с вами несколько минут?
— Извините, но что бы вы ни продавали, меня это не интересует.
— Я ничего не продаю, миссис Керн, — мягко сказала Беверли. — Я прочитала о том, что случилось, в газете.
Что-то промелькнуло в глубине зеленых глаз Мэгги.
— Я не разговариваю больше с репортерами, — сказала она и стала закрывать дверь.
— Пожалуйста, — сказала Беверли. — Я не репортер. Дело в том, что я знала Дэнни Маккея еще много лет тому назад. Я понимаю, что вы сейчас переживаете.
Комната, куда Мэгги пригласила Беверли, была чистой и аккуратной, а мебель, казалось, еще пахла складом. Мэгги и ее муж Джо, как узнала Беверли, переехали сюда из Сан-Диего только четыре мысяца назад. Это был дом их мечты.
Мэгги приготовила кофе и принесла свежий ореховый пирог. Малыш был усажен на диван, для безопасности мать обложила его со всех сторон подушками, и Беверли не могла отвести от ребенка глаз.
Мэгги абсолютно спокойно разговаривала о случившемся. Как показалось Беверли, она даже хотела об этом говорить.
— У Джо было не все в порядке с сердцем. Мы из-за этого и уехали из Сан-Диего. Его доктор сказал, что он не может жить в таком быстром и напряженном ритме, что нам надо переехать куда-нибудь, где более спокойная жизнь. Джо был старше меня. Ему сорок два, а мне двадцать шесть. — Она взяла на руки малыша и прижала его к груди.
Она стала рассказывать о случившемся то, что Беверли уже знала из газеты. Как Джо ходил от специалиста к специалисту, но никто ничего утешительного ему не говорил. А затем, два месяца назад, Дэнни Маккей приехал в Викторвиль. Знаменитый Дэнни Маккей, который недавно
вернулся из Вьетнама, где читал проповеди деморализованным войскам.— Он поставил свой шатер за городом, — продолжала Мэгги. — Все пошли в основном из любопытства. Я никогда раньше не присутствовала на подобных сеансах. Джо и я — христиане. Мы ходим в церковь каждое воскресенье. А это было что-то новое. И, кроме того, мы слышали, что были случаи, когда Дэнни Маккей вылечивал людей.
Беверли тоже было это известно из газетных вырезок. Это были сообщения из различных газет, выходящих на Юге: Дэнни Маккей, изгоняющий демонов из истеричной женщины, заставляющий парализованного ребенка снова ходить. Он даже имел наглость утверждать, что вернул одного человека к жизни из мертвых.
И люди верили этому.
— Джо и я пошли на этот сеанс. Я из любопытства, а Джо… — Мэгги вздохнула, и у нее на глазах снова появились слезы. — Я знаю, что в глубине души он надеялся, что Дэнни сможет вылечить его. Мы слышали о его чудесах.
Беверли знала, что было потом. Это одно из типичных религиозных сборищ Дэнни Маккея, доводящих людей до неистовства и безумия, и Джо Керн в момент какого-то экстаза вскочил и побежал на сцену, умоляя Дэнни вылечить его. Как потом рассказывали свидетели, это была очень драматичная сцена, когда Дэнни наложил на Джо свои руки, и тот упал в обморок. Но свидетели не сказали полиции и репортерам, что Дэнни велел Джо выбросить его сердечные лекарства. Нет, никто не слышал, чтобы преподобный Дэнни сказал такое.
Но Джо Керн слышал, как Дэнни сказал это, и выбросил свои лекарства. Ведь преподобный Дэнни сказал, что они ему больше не нужны и что продолжать принимать их — значит не верить в силу Бога. Через неделю Джо Керн умер от обширного инфаркта.
Мэгги чуть не сошла с ума от горя. Она ходила в полицию и в редакции разных газет, обвиняя Дэнни Маккея, который все еще находился в городе, в убийстве. Но у Дэнни были хорошие связи, и поэтому никакого расследования не проводилось, а Мэгги Керн была уволена с работы.
— Я знаю, что это Дэнни Маккей сказал им избавиться от меня. Сначала он убил моего мужа, а теперь пытается убить меня!
Беверли достала носовой платок из своей сумочки и вложила его в руку Мэгги. Несколько минут молодая вдова плакала, но затем взяла себя в руки.
— Я очень хорошо выполняю свою работу, мисс Хайленд. Я — секретарь-делопроизводитель, печатаю девяносто слов в минуту и стенографирую сто двадцать. Я зарабатывала хорошие деньги в Сан-Диего, прилично получала и здесь, работая в брокерской конторе. Не было никаких причин увольнять меня.
Она смотрела на Беверли с гневом и болью в глазах.
— Мисс Хайленд, я считаю себя хорошей христианкой, но я хочу, чтобы этого негодяя Маккея повесили!
Затем она взглянула на личико своего спящего ребенка и, казалось, погрузилась куда-то в себя.
— Что я теперь буду делать? — прошептала она. — Джо проработал здесь только два месяца, ему не положены никакие пособия. Наши последние сбережения ушли на его похороны.
— Миссис Керн, — сказала Беверли мягко, — я очень хорошо понимаю, что вы сейчас переживаете.