Бабайка
Шрифт:
Я испытал лёгкое потрясение, увидев, как порядочный кусок скалы справа от пещерки мягко отошел, открывая вход в убежище.
— Пошли, — сказал волк, и неторопливо встав, потрусил ко входу.
Как только мы миновали кессон, я увидел довольно большое круглое помещение, освещенное… ну, скажем, лампами дневного света. Три коридора, расходящиеся радиально в разные стороны. Стильные диванчики и что-то вроде плазменной панели на стене и рядом часы. Часы, похоже, врут, решил я, увидев, что стрелки показывают примерно полшестого. Подойдя поближе, увидел, что циферблат на часах итальянский — с двадцатью четырьмя делениями. Сами стены обшиты каким-то великолепно выглядящим, на ощупь шелковистым материалом. Ничего такого я увидеть здесь не ожидал. Я словно попал в фантастический
— А чего это тут так воняет?
— Это люди, — сказал волк.
— Они умер-рли и теперь воняют, — любезно пояснил кот.
На мгновение мне стало не по себе, я решил, что звери заманили меня, чтобы убить и съесть. Но тут же подумалось, что для этого им необязательно было тащить меня сюда. Прекрасно могли в лесу меня оприходовать.
— Вот в этом коридоре, — кот лапой показал на правый коридор, — человечьи комнаты. Можешь спать в любой.
Я посмотрел, как волк неторопливо пошёл в центральный коридор и сказал:
— Ладно, я тут погуляю, осмотрюсь.
— В конце жилого коридора — еда, — сказал кот, отправляясь вслед за волком.
И я почувствовал, как мой рот наполняется слюной.
Склад был великолепен. Конечно, в основном всё было консервированное, сублимированное и замороженное, но зато всего было вдоволь. Компоты, паштеты, концентраты, галеты; разламывая, кусая, разрывая, жуя, открывая, запивая, я добрался до конца склада и в конце склада обнаружил дверь, за которой оказалась роскошно оборудованная кухня. Какое-то время я заворожёно бродил по этому помещению, поскольку оно меня просто потрясло. Что это кухня, сомнений не было никаких — кастрюльки, дуршлаги, сковородки, плита газовая, стол разделочный места для разночтений не оставляли. Но вместе с этим какие-то агрегаты, назначение которых угадывалось весьма смутно, делали эту кухню похожей на лабораторию.
Вторую дверь я заметил не сразу, но, увидев её, особо не удивился. Не через склад же они на кухню ходили. Я открыл эту дверь, сделал шаг за порог, и меня вырвало.
Говорил же кот… Но всё равно я оказался не готов. В столовой их было двое. У каждого разорвано горло. В столовой было прохладно, градусов четырнадцать, но они лежали здесь уже довольно давно. Я выбрался в коридор, и прислонился спиной к стене. Во рту стоял кислый тошнотный привкус, и в коленях была слабость. Я посмотрел вправо и увидел, что коридор заканчивается большими двустворчатыми дверями, и над ними красуется табличка
ZAL PEREHODA
Я стоял, упёршись спиной в стену, дышал через рот и тупо рассматривал табличку, пока не сообразил.
Зал перехода.
И я держась руками за стену, пошёл к этим дверям, стараясь унять надежду.
V
Нет, подумал я, это просто невозможно. Не могу я нормально соображать, когда по соседству лежат мертвецы. С другой стороны, это немыслимо, голыми руками вытаскивать эти тела. Они ж, чего доброго, прямо под руками расползутся.
Я, крутанувшись на стуле, развернулся лицом ко входу и встал. Неплохо бы было найти скафандр, подумал я, выходя из зала. Резиновый, водолазный, герметичный. А ещё инструкцию ко всем этим приборам. То, что эта большая круглая рама в центре зала есть переход, по-моему, ясно. И чтобы инструкция была на русском языке, думал я, заглядывая во все двери в коридоре. По левую руку была всего одна дверь — та, из которой я попал в коридор. По правую — ещё две. За первой из них обнаружился тренажёрный зал. Если, конечно, эти штуки — тренажёры. И наконец, задай себе этот вопрос: а то ли это, что мне нужно? Переходы-то бывают разные. За следующей дверью, я обнаружил еще одного мертвеца. Что-то вроде комнаты отдыха, определил я по интерьеру, и пошёл дальше.
Способ-то, в общем, всего один: запустить эту круглую раму, и если в этой раме я увижу что-то фиолетовое, то — бинго.
Интересно, что все помещения круглые. Кроме склада. Тот в сечении скорее похож на боб.
Вышел в опять же круглый холл, тот самый возле входа в убежище. Немного поразмыслив, я двинулся в левый коридор. В правом я уже был, из центрального только что вышел, так что всё было
однозначно. Коридор оказался такой же длины, как и оба других, то есть метров тридцать. И в конце этого коридора я увидел приоткрытую дверь. Подойдя поближе, я увидел, что на пороге лежит человек. Было похоже на то, что он пытался попасть за эту дверь, но не успел. Это уже четвертый, прикинул я, аккуратно переступая через труп.Да, дорогой товарищ, у тебя были основания стремиться именно сюда, подумал я, разглядывая автоматы, патронные цинки, и… а вот это кажется то, что мне надо. На стеллаже лежали свертки из прорезиненной ткани. Я развернул один из них.
Эта штука здорово походила на ОЗК.
То, что надо.
Я неторопливо (ну не хотелось мне торопиться) натянул на себя прорезиненный плащ, и тут эта паразитская одежда поползла, плотно облегая моё тело. Себе можно не врать, испугался я порядочно, но уже через несколько секунд всё прекратилось. Теперь я выглядел, как Бэтмен, весь, кроме головы, равномерно обтянутый этим самым плащом. Впрочем, теперь-то его надо как-то по-другому называть?
Долго, очень долго я смотрел на труп на пороге, прикидывая, как бы мне половчее за него ухватится. Мне нужен кусок ткани. Что-то такое… брезент… или простынь… Простынь. Точно, простынь. И я пошёл в жилой коридор. Простыней я в комнатах не обнаружил. Кровати были, а вот простыней на них не было. Ладно, обойдусь одеялом.
Волк и кот, привлечённые моей вознёй, сидели в холле и меланхолично наблюдали, как я, стараясь дышать через рот, таскаю трупы на улицу. Всего я нашел восемь человек. Двоих в столовой, одного в комнате отдыха, троих в лабораториях, и ещё двоих в жилых комнатах. Эти лежали прямо в кроватях. Их убили во сне.
Через полчаса в пятидесяти метрах от убежища лежали восемь тел. Отчего-то я старался положить их аккуратно, ровным рядом. Всё-таки мёртвых надо уважать, думал я, оправдываясь перед собой за этот нелепый педантизм. Хоть я их и не знаю, и лиц их разобрать нельзя, но всё равно. Мёртвые есть мёртвые.
И теперь, когда я смотрел на них, мне всё яснее становилось, что вот так вот бросить их нельзя. Копать могилу? Это сколько ж я буду возиться, копая могилу на восьмерых?
Поэтому весь остаток дня я потратил на заготовку хвороста. Тут очень кстати пришёлся найденный мной на кухне топорик для разделки мяса. И сильно помогало ощущение, что я делаю очень правильное дело.
Уже стемнело, когда я вылил на огромную кучу хвороста, в глубине которой лежали восемь незнакомых мне мертвецов, найденную в одной из лабораторий, какую-то остро пахнущую ацетоном жидкость и бросил зажжённую спичку. Хворост сразу хорошо схватился, и синее пламя, загудев с треском, пляшущей короной поднялось над истоптанным снегом.
VI
— Давай поговорим, — сказал кот, когда я вышел из душа и направился на кухню. В отдалении, где-то в глубине коридора, маячил волк. Я посмотрел на кота длинным выразительным взглядом, но подействовало это слабо. Чувствовал я себя при этом идиот идиотом, из-за того, что принимал душ одетым. Минут двадцать я убил, пытаясь сообразить, как снимается эта паразитская одежда, и, в конце концов, решил для начала хотя бы смыть с себя всю эту вонь. На худой конец разрежу ножом, думал я, ожесточённо тря лоснящуюся поверхность бэтмэнской одежды губкой.
И теперь ещё кот со своим делом. Я молча пошёл на кухню.
— Ну дела, — сказал мне в спину кот. — Мы его, понимаешь, в лесу подобр-рали, обогр-рели, накор-рмили.
На кухню мы вошли все трое.
Кот, волк и Бэтмэн.
Я взял со стола кухонный нож, вполне такой качественный на вид, потрогал пальцем лезвие — острое. Левой рукой оттянул ворот, точнее попытался, поскольку ворот не оттянулся. Я подумал и попробовал оттянуть ткань на животе. На этот раз получилось. Я ткнул в оттянутую ткань ножом. С таким же успехом я мог тыкать пальцем. Мной овладел странный азарт, сопряженный с крепнущим опасением, что я останусь в этой одежде навсегда. Я оттягивал эту ткань в разных местах и изо всей силы пытался её проткнуть. У двери рядышком сидели волк и кот и, помаргивая, с любопытством глазели на мои упражнения.