Чтение онлайн

– Пабу... *(Глупая) - тяжело дыша Сай оторвался от меня, смотря в мои глаза и прижимая к себе еще теснее. – Теперь ты перестанешь сопротивляться?

Он приподнял бровь, а я прищурила глаза:

– Всё зависит от того, как вы будете противостоять этим сопротивлениям, госпoдин... Ли!
– зашептала в ответ, чувствуя, как Сай ведет ладонью по изгибам моего тела, медленно цепляя пальцами одежду и всё-таки забираясь под футболку... чтобы начинает щекотать.

– Что?!
– я попыталась увернуться, но Сай крепко обвил меня ногами,и только ухмыльнулся со словами:

– Такое сопротивление

не подходит?

– Это больше...
– став хохотать, я произнесла сквозь смех,, - ... похоже на ребячество, Сай...

Он резко замер, а его взгляд потемнел ещё сильнее.

– Мы в палате... – предостерегающе остановила его, на что Сай просто отмахнулся:

– Плевать!

С этими словами и на выдохе, он прижал меня к койке всем телом, а языком резко ворвался в рот, наполняя влагой, а следом смешивая наши дыхания воедино.

Тeло откликнулось сразу же, двигаясь за Саем так, словно притягивалось к магниту. Он провёл рукой по моей спине, а по коже тут же пробежала дрожь, заставляя льнуть к этому прикосновению. Вынуждая подстраиваться навстречу его движению, пока мои ладони забирались под хлопок больничной одежды, чтобы прикоснуться к гладкой коже, под которой двигались мышцы в такт нашему танцу.

Это не ласки, не безумная страсть... Это медленный и плавящий кровь танец тел...

Гипноз? Иллюзия?

Нет, это просто чувства... То, что я так долго искала и сумела найти.

__________________

Все события вымышлены, поэтому автор просит некотoрые острые моменты не воспринимать буквально и за чистую монету. Это худ. обработка. Никто из айдолов не употребляет подобного рода стимуляторы, но! Кто знает, что творится за кулисами на самом деле?

САЙ

– Это просто шикарно!

– Нравится?

– Однозначно!

– Сделать тебе ещё?

– Да, побалуй меня! Я не ел такое вечность!

Мы сидели на больничной койке. Ногами я обвивал её ножки, прижимая к своей груди мягкое и теплое тело, пока чудо творило невообразимые вещи с едой, стоявшей перед нами прямо на столике.

Ни за что в жизни я бы и не подумал, что картофель "фри" так божественно сочетается с кимчхи, если это всё перемешать.

– Я в раю... – прожевывая, понимал, что чертовски счастлив валяясь полдня в больнице и держа её в руках.

Только ради этого стоило свалиться в обморок от переутомления.

Энджи нахмурилась, взяв в руки палочки, чтобы размешать чачжанмён*.

– На вид это как...
– она закусила губу, а я обвил её талию руками, положив подбородок на плечо со словами:

– Просто попробуй...
– зашептал на ухо, заметив, как палочки в её пальцах дрогнули, а она сглотнула.

– Ты мешаешь мне есть!
– отпихнув меня плечом, на короткий миг Энджи освободилась, но я сжал её сильнее в объятиях, продолжив:

– Ну, попробуй!
– опять прошептал, но уже в волосы, которые пахли сладкими духами.

Теми же, которые ощутил, когда вошел впервые в её апаты.

– Я боюсь, что мое зрение испортит впечатление вкусовым pецепторам! Это похоже на гнездо кольцевых червей в болотной жиже.

Вначале округлив глаза, я как мог, давил в себе порыв вернуть всё, что ел обратно, но следом "переварив",

что сказала Энджела, рассмеялся так, что затряслась койка.

Упав на спину, никак не мог успокоиться. Эн с невинным видом обернулась, и с выражением полного недоумения на лице, спросила:

– И что я такого сказала? Ты червей в своей жизни ни разу не видел, что ли?

Надо ли что-то отвечать, я не знал, поэтому увлек её за собой, потянув за руку. Она упала прямо на меня, чуть не перевернув дурацкий больничный столик.

– Ты ничего не съел!
– приподнявшись и опираясь о мою грудь, Энджи нахмурилась, действительно разозлившись.

Я хорошо видел, как её губы поджались, а глаза сощурились . На нежном личике играл солнечный свет, который проникал сквозь окна палаты. Он мягко ложился на кожу Эн, заставляя её светиться словно изнутри.

?устые и длинные ресницы тоже играли с этим светом, запутывая его между собой, а волнистые вoлосы, которые еле доставали лопаток, будто загорались в нём.

Если бы я умел рисовать,то написал бы лишь одну картину - портрет этой девушки, которая так хрупко выглядит снаружи, но горит пламенем внутри.

– Накорми меня... – зашептав, погладил её лицо, которое нагрелось под лучами, став теплым, как само солнце.

Проводя по щеке ладонью, а следом прикасаясь пальцами к мягким губам, чувствовал только тепло. Пухлая кожа двигалась вслед за этим движением, наливаясь ещё более насыщенным красным цветом.

– Мы в больнице!
– припoдняв бровь, она осекла меня, на что схватив её руку опустил ладошку вниз.

– Ты ему это скажи! По всей видимости, нам всё равно, где мы находимся, - ответив, следил только за тем, как её глаза наполнились блеском, ведь Эн понравилось то, что я сказал, и это было чистой правдой.

Мне всё равно, где мы, потому что я уже и не замечаю ничего вокруг кроме её нежного лица, тонкой шеи, маленькой родинки, которая зазывно выглядывает из-под воротника футболки прямо под ложбинкой у шеи.

Её груди... Она медленно вздымается, а свет огибает округлые плавные линии, сводя с ума тем, что прямо напротив меня. Но это действительно не место для того, чтобы прикоснуться к её коже губами и подарить ласку. Мне не нужны все эти тряпки на ней, мне нужна Энджела.

– Ты оказывается еще и извращенец ко всему прочему, господин Ли!
– наиграно холодно зашептав, Энджи руки всё равно не убрала, а мягко сжала член в ладони, от чего я еле удержался, сoмкнув челюсть в замок.

Плавно отпустив меня и смотря прямо в глаза, она совершенно точно знала, что вытворяет. Ведь этой же рукой сразу повела вверх, оставляя ожоги на коже груди под больничной тряпкой, от которой так и хотелось избавиться немедленно.

– Я сказала, что нужно поесть...

– Непременно!
– схватив её под ягодицы, закинул на себя, впиваясь со смаком в самое вкусное лакомство, которое стоном тут же выдохнуло в мой рот.

Это, черт возьми, идеальный день, потому что таких эмоций я не чувствовал уже давно. Мы еще даже не перешли к серьезным действиям, а мне кажется, что я уже трижды кончил.

– Я этим и занимаюсь ... – выдохнув в опухшую мягкую кожу губ, вернулся обратно, обжигая языком её нёбо, чтобы уловить, как в горле Энджи рождается новый стон.