Atomic Heart. Предыстория «Предприятия 3826»
Шрифт:
Харальд ХорфAtomic HeartПредыстория «Предприятия 3826»
Горячие солнечные лучи, совсем несвойственные столице в последних числах августа, проникали через стандартный стеклянный фасад спортивного зала и заливали ярким светом обширное помещение, густо заполненное молодёжью. Лето в этом году выдалось изнуряюще жарким, 2 августа так и вовсе термометры показали 36 °C, чего в Москве с начала XX века не случалось вовсе. К началу осени терзавшая москвичей удушливая
Тем более что накал страстей внутри спортзала ничем не уступал недавнему пеклу. Первенство института по боксу достигло кульминации: шли финальные поединки, едва ли не половина студентов пришла посмотреть на состязания лучших физкультурников института и поболеть за своих друзей и однокашников. Из-за обилия зрителей совсем немаленький спортивный зал оказался набит битком, и самым свободным клочком помещения в настоящий момент являлся сам боксёрский ринг, на котором шёл третий раунд финального поединка. Два молодых статных и рослых крепыша под дружные возгласы толпы наносили друг другу удары, и никто из них не собирался сдаваться.
Первая минута последнего раунда прошла на равных, однако на второй минуте ситуация изменилась. Боксёр в красных перчатках ловким обманным финтом вынудил своего соперника допустить ошибку и провёл точную атаку левой сбоку. Боксёр в синих перчатках пропустил удар и пошатнулся, изо всех сил стремясь восстановить равновесие. Рефери в ринге остановил бой и принялся отсчитывать нокдаун. При счёте «восемь» пропустивший удар боксёр пылал решимостью вернуться в бой, и поединок был продолжен. Несколько секунд пострадавший стремился отыграть утерянное преимущество и засыпал своего противника серией ударов. Но боксёр в красных перчатках вновь оказался проворней. Мастерски избежав всех ударов, он выполнил нырок и снова нанёс сопернику левый боковой. Соперник, однажды пропустивший эту атаку, на сей раз её ожидал и своевременно ушёл в оборону. Однако на этот раз атака оказалась ложной. Его противник лишь обозначил удар слева и вместо левого пробил правый боковой. Боксёр в синих перчатках вновь пропустил удар и упал на колено.
Рефери принялся отсчитывать второй нокдаун, одновременно внимательно изучая состояние вторично пострадавшего боксёра.
— Я могу драться! — возбуждённо выдохнул тот, нетвёрдым движением поднимаясь на ноги под дружные возгласы зрителей.
Зал разразился криками: «Вставай!», «Держись, мы с тобой!» и «Не сдаваться!» Боксёр в синих перчатках поднял руки в знак готовности продолжать бой, и рефери прекратил отсчёт на счёте «девять». Он с сомнением посмотрел на боксёра, но поединок всё же продолжил. Пострадавший вновь ринулся в бой, кипя яростным желанием немедленно нокаутировать обидчика, но боксёр в красных перчатках не позволил ему завладеть инициативой. Вместо этого он сам устремился в атаку, разбил защиту соперника серией точных ударов и завершил её точным прямым правой. Его противник ожидал завершение серии боковым ударом и защититься от прямого не успел. Он пропустил удар и едва не рухнул, тяжело упираясь спиной в канаты.
— Стоп! — выкрикнул рефери под вопли зрителей. — Бой окончен ввиду явного преимущества!
В ринге немедленно появился врач из институтского медпункта, и боксёр в красных перчатках поспешил к своему бывшему противнику справиться о состоянии здоровья. Они коротко обнялись, и врач приступил к осмотру. Не найдя серьёзных повреждений, он наказал проигравшему явиться в медицинский кабинет сразу после окончания соревнований и обернулся к победителю.
— Ты молодец, что не стал добивать его сильными ударами, Александр, — негромко произнёс он. — Я боялся, что всё закончится сотрясением мозга.
— Да как можно, доктор! — так же тихо ответил тот. — Тут же все свои! А мы вообще пять лет вместе учились! Через двадцать дней вместе в военкомат пойдём, в военные лётчики
записываться!Спустя минуту под ликующие зрительские крики рефери поднял руку боксёру в красных перчатках, и главный судья соревнований торжественно объявил в мегафон:
— Чемпионом института в весовой категории до 82 кг становится Кузнецов Александр, наш выпускник и медалист! Студенты младших курсов! Берите пример! Становитесь такими же умными и сильными комсомольцами, как Александр Кузнецов! Советскому Союзу и Коммунистической партии нужны такие, как вы! Сильные, смелые, умные! Вам предстоит строить коммунизм и стоять на страже мирной жизни! Через двадцать дней начинается осенний призыв, и наши выпускники уйдут служить в Рабоче-крестьянскую Красную Армию! Пожелаем же им доброй службы и ратных успехов!
Заполонившие спортивный зал студенты дружно прокричали слова поздравлений, и финальные бои продолжились. Спустя два часа, после завершения соревнований и награждения победителей, двери института распахнулись, и весело галдящая толпа возбуждённой молодёжи выплеснулась на улицу. Идущий в окружении бывших однокашников Кузнецов обменивался впечатлениями с приятелями и не сразу почувствовал, что кто-то осторожно, но настойчиво взял его за локоть. Обернувшись, он увидел человека в штатском.
— Товарищ Кузнецов? — Суровый и жёсткий взгляд незнакомца никак не вязался с его подчёркнуто дружелюбным тоном. — Александр Иванович?
— Да, — кивнул Кузнецов. — А в чём дело?
— Пройдёмте, товарищ. — Незнакомец не предъявил никаких документов, но сама его фраза уже говорила о многом. — Нам необходимо поговорить без посторонних ушей.
— Саша, что случилось? — Одна из весело щебечущих студенток, увлечённых всеобщим обсуждением соревнований, заметила, что Кузнецов отстал, и обернулась.
— Всё в порядке! — торопливо заверил её Александр. — Мне надо поговорить с товарищем по важному делу. Идите, я вас догоню!
Незнакомец ещё более дружелюбно улыбнулся девушке, и та вернулась к всеобщей беседе. Человек в штатском двинулся прочь, держа путь за угол институтского здания, и за всю дорогу ни разу не обернулся, уверенный, что его будущий собеседник следует за ним. Александр, насупившись, шёл следом, машинально сжимая в руке почётную грамоту победителя первенства института. Странно, что этот тип не в форме. Хотя, какая разница… С НКВД лучше не шутить. Не то домой можно не вернуться. Впрочем, ему бояться нечего, он не сделал ничего дурного. Наверное, они хотят задать ему вопросы о родителях, те были старыми революционерами и подпольщиками, с богатым прошлым, о котором сам Александр знал далеко не всё. Такие беседы с чекистами уже бывали дважды: один раз три года назад после смерти отца, второй раз в прошлом году, после смерти матери. Всякий раз это длилось долго, но, к счастью, обходилось без последствий.
В переулке за углом главного институтского корпуса обнаружился зловещий чёрный воронок, и Александр насупился ещё сильней. Видимо, это из-за матери. У кого-то опять появились сомнения в его благонадёжности или что-то в этом духе. В прошлый раз в НКВД среди обычных вопросов было несколько очень обидных и неприятных. Придётся потерпеть и на этот раз.
— Присаживайтесь, товарищ Кузнецов! — Незнакомец распахнул перед ним заднюю дверь.
Александр молча влез в салон, в котором ожидаемо оказался не один. Напротив него сидели двое крепких парней в военной форме с лейтенантскими кубарями на петлицах. Однако, к его удивлению, петлицы у них оказались армейскими, а не чекистскими. Тем временем незнакомец занял место рядом с водителем, и автомобиль тронулся с места, немедленно ныряя в боковой переулок.
— Куда меня везут? — хмуро поинтересовался Александр.
— Терпение, товарищ Кузнецов, — ответил один из лейтенантов. — Скоро всё узнаете.
На этом разговор закончился, и Александр, удобнее устроив на сиденье своё рослое тело, перевёл взгляд в затемнённое дверное окно. Если они не из НКВД, то тогда откуда? И что им от него надо? Вопросы по поводу того, что ему 22, а он не в армии? Но ему была положена отсрочка по закону, до окончания института. Он закончил институт в прошлом месяце, 20 сентября начинается призыв, они с друзьями и однокашниками собирались все вместе явиться на призывной пункт в первый же день…