Астрал
Шрифт:
Но главным зельем… точнее, изюминкой этого магазин стал его владелец — прекрасная девушка, сидящая стойке, прислонившись руками к ней же. Она подергивала ногами, не доставая до пола и подпевает себе что-то под нос, не обращая ни на что и ни на кого внимания, запрокинув голову вверх. Помимо самой девушки первым же в глаза бросается такое же прекрасное пышное, будто свадебное бело-синее платье с длинным рукавом и белыми перчатками, из-под которого виднеются кукольные черные туфельки и плотные черные чулки. Платье дополняется белоснежной рубашкой не менее белоснежным передником, в некоторых местах которых присутствуют элементы, окрашенные в небесный цвет. У передника, например, таким
Девушка не выглядит взрослой, но и сосем ребенком назвать ее нельзя: в меру пышные формы, еле заметные через платье; крошечный, но достаточно острый подбородок; маленькие бледные губки с не менее бледной кожей, не лишенной розовизны, и, наконец, красивые, длинные, неестественные темно-синие волосы, совсем легка завивающиеся на кончиках. На «вершине» красовалась ведьминская шляпа с серебряной пряжкой, сошедшая со страниц детской сказки, прямо как в вывеске снаружи.
Впервые за долгое время внешний вид человека в буквальном смысле заставил Августа остановиться и полюбоваться. Его не интересовали дела сердечные ни в прошлом, ни сейчас, не когда-либо еще, и он вовсе не влюбился в нее с первого взгляда, просто… эта девушка заинтересовала его так, как никто другой. Для него она выглядела так, будто она вывалилась из временно-пространственного разлома, которых не было так давно.
Проще говоря, люди из императорской столицы не были похожи на нее, из-за чего у нее ни за что не получится слиться с толпой. И такого человека… он совсем не ожидал увидеть на втором уровне столицы. На самом худшем из всех, если говорить откровенно.
— «Хочу увидеть восход в твоих глазах», — пропела уже громче девушка, медленно опуская взгляд на Августа. — «Пусть уйдет печаль, что ты хранишь в себе…»
Ее голос оказался значительно моложе, чем можно было бы себе представить. Если не знать обладателя столь тонкого и нежного голоса в лицо, можно было бы сделать вывод, что им владеет пятнадцатилетняя, ну или максимум семнадцатилетняя девчушка. Но писклявым ее голос не назовешь, напротив, в каком-то смысле это было бы даже оскорблением в ее сторону. Просто… есть в нем что-то такое детское, невинное, даже наивное, если такое можно сказать по отношению к чьему-либо голосу.
Как только они пересеклись взглядами, Августа выбило из ступора. Он увидел красные глаза, так знакомые ему. Такие глаза он видел у пораженных вампиризмом людей, прямо перед тем, как их охватывала непреодолимая жажда крови. Но этот взгляд был несколько иным: если в случае с обычными вампирами глаза можно назвать именно кровавыми, с некой примесью оранжевого оттенка, то эти были исключительно красными, или же ярко-кровавыми, без какого-либо другого оттенка. Эти глаза напоминали ему нечто, что он точно когда-то видел, но теперь уже не может вспомнить что именно. Глаза… очень важны для людей. Ведь они — буквально зеркало души.
Через пару секунд Август протер глаза, дабы удостовериться, что ему не привиделось, и не зря: как только он открыл глаза, на лице девушки оказались прямоугольные очки с черной оправой, хорошо подчеркивающие ее тонкие брови и голубые глаза. Не красные.
Показалось.
— Хо-хо-хо, — девушка спрыгнула со стойки, расправив руки в стороны, — Приветствую тебя, потенциальный покупатель! Ты попал в «Ведьмин Котелок» — место, где продают самые вкусные зелья не только в столицы, но и во всем мире! — девушка отошла назад, вновь опершись на стойку. — А меня зовут Элизабет. Но вы можете звать меня алхимиком, — внезапно, она перешла с «ты» на «вы», как бы показывая уважение, — если вам так будет удобнее. Или просто продавцом…
Присмотревшись,
Август заметил еще больше деталей в ее одежде: на груди красовался в меру яркий голубой галстук, сделанный из монотонной ткани, по своему виду далекой от шелковой. Ниже можно было заметить кожаный пояс коричневого цвета, с множеством колб в отсеках, заполненных исключительно темно-красной жидкостью. Еще выяснилось, что ее платье оказалось не таким пышным, как могло бы показаться с первого раза — слоев было два, ну или максимум три, трудно разглядеть. А под юбку незнакомого человека совать нос у него никакого желания нет.— И да, я знаю, что похожа на нее, но я не та, о ком вы думаете… — вздохнув, проговорила себе под нос Элизабет.
— Я знаю, что сказание о Алисе — всего лишь сказка. Но в чем-то твое одеяние определенно похоже на ее платье. По крайнее мере, ты выглядишь намного более реалистично, да и фартука у тебя нет.
Элизабет открыла рот, пытаясь что-то сказать, но в итоге всего лишь улыбнулась и хихикнула себе под нос. Кажется, Август ошибся с догадкой, даже не заметив этого. Поправлять она его не стала, просто потому что так для нее будет лучше.
— Такое бурное приветствие для одного-единственного покупателя… сюда ходит не очень много людей, не так ли?.. — Поинтересовался Август, продолжая осматриваться вокруг.
— Нет-нет, что вы! — протестующе замахала руками Элизабет. — У меня здесь бывает целая куча покупателей! Так много, что просто отбоя нет, вы даже не представляете!
— Расслабься. — Махнул рукой Август в ответ, закрывая глаза. — Я не из тех богатеньких зануд, что развернуться и уйдут в другое место при первом удобном случае.
Улыбки на лице девушки поубавилось, а сама она опустила руки.
— Да я знаю… — говор Элизабет резко стал менее напыщенным. — Никто из сильных мира сего и не пойдет в такую глушь.
— Ну почему, я вот самый что ни на есть барон, и все же я здесь, — Август взял одну из склянок в руки и внимательно осмотрел содержимое. — Приятное место.
— Барон?.. Ох! Должно быть, вы — Эдвард Паркинсон! Вы пришли за информацией о том пистоле, не так ли?
Элизабет засияла так, будто увидела самого настоящего бога. Такое поведение с потрохами выдавал тот факт, что в столице она совсем недавно — большинство высших дворян столицы те еще сволочи по всем канонам, и «прошлый» барон Паркинсон не исключение. У человека, который жил в столице достаточно много времени, такой бурной реакции точно уж не было бы, напротив. Впрочем, где богатые люди, там, собственно, и деньги… тем лучше для таких алхимиков как она.
— Не только, но в основном да, — Август поставил склянку на место и развернулся в ее сторону. — Кого или что вы видели с моим револьвером и чертежами?
— Ко мне как-то заходил какой-то сомнительный мужик с кейсом, купил пару зелий невидимости… через пару дней он зашел вновь и спрашивал, не знаю ли я кого-нибудь, кто купит чертежи и прототип револьвера, еще не пущенного в вооружение… вот, — Элизабет протянула конверт без пометок. — Внутри бумага, там я расписала все подробности. У меня не очень хорошо получается объяснять на словах.
— Бумага? Так сильно напряглись из-за моего объявления? — Август принял конверт и спрятал его в карман. — Спасибо…
— Люблю, когда работа выполняется хорошо! Любая, даже такая мелкая. Впрочем, раз вы развесили так много объявлений, то для вас это не такая уж и мелкая работа…
— Эти чертежи очень важны мне, что правда то правда. Ну, любая работа должна оплачиваться, не так ли? Ты ведь хочешь получить вознаграждение?
— Вы назначали вознаграждение?.. — похлопав глазами, спросила Элизабет.