Чтение онлайн

Она со стоном пошарила вокруг и чуть не взвизгнула, когда нащупала чью-то голову.

Распахнув глаза, Эви увидела, что у дивана стоит сестра, а рядом – кружка с горячим напитком.

– Я сделала тебе чай, – произнесла она с такой гордостью, что у Эви защемило в груди.

Она медленно села, тело запротестовало. Бедра ныли после короткой скачки домой – мышцы не привыкли к верховой езде. Когда Эви вернулась, дома было тихо, а на диване вязала соседка. Эви отправила старушку домой с искренними благодарностями и четвертью собственной зарплаты за прошлую неделю, а потом у неё не хватило

сил даже добраться до постели.

Она повалилась на диван, не снимая вчерашнего платья – рваного, в засохшей крови. У Эви вспыхнуло лицо, когда она осознала это, и она подтянула плед повыше, но было уже поздно. Он соскользнул достаточно, чтобы Лисса подпрыгнула, а тёмные кудряшки – вместе с ней.

– Что с твоим платьем, Эви? – Она в ужасе смотрела на платье.

– Попала в неприятности прошлой ночью, но всё в порядке, и все близкие тоже, – ответила Эви, надеясь, что этого хватит.

Лиссу это не успокоило – Эви скривилась, но сестра кивнула и вручила ей чашку с горячим напитком.

– Всё в порядке? – испуганно спросила Эви.

Потому что, честно говоря, она играла роль единственного родителя своей сестры и старалась как могла, но сомневалась, что сама затея так уж хороша.

Она понимала: отец старается, но и до болезни он не слишком утруждал себя воспитанием Лиссы, а теперь и вовсе превратился в человека, который просто развлекает её время от времени.

– Ага, – с честными глазами ответила Лисса.

Эви улыбнулась, отпила чаю – и тут же выплюнула его.

– Лисса, какая гадость! – Она отплёвывалась и кашляла, пытаясь избавиться от горечи уксуса на языке.

– Ой! Я чайник вчера почистила. Может, поэтому? – с напускной невинностью спросила сестра.

– Уксусом? – с подозрением спросила Эви и изобразила руками, будто хватает Лиссу, как когтями, – та захихикала.

– Нет! – пискнула Лисса, а Эви принялась щекотать её. Они обе смеялись до слёз и катались по полу, пытаясь одолеть друг друга. Эви была крупнее, зато Лисса обладала твёрдой детской уверенностью, что ей по плечу что угодно, и этого хватило, чтобы Эви уступила.

– Я сдаюсь! Ты победила! – хриплым после смеха голоса сказала она и села, но улыбка померкла, когда Эви увидела, как сестра вновь смотрит на окровавленное платье.

– Обещаешь, что никто не пострадал? – с сомнением спросила Лисса.

– Никто из тех, кто тебе дорог.

Это было ближе всего к правде, потому что прошлой ночью погибло много людей, но незачем говорить об этом Лиссе: Эви никогда и близко бы не подпустила сестру к такой опасности. Она вспомнила предателя, который оставил на столе записку – в их доме, в её спальне, – и поёжилась.

Лисса заметила и нахмурилась:

– Что такое?

Эви закусила губу, подбирая нужные слова.

– В особняке, где я работаю, завелась ужасная крыса. Жрёт припасы, ломает вещи, бесит кота, и, что ты думаешь, никак не могу её поймать.

Лисса постучала по подбородку.

– А ты в нужных местах смотрела?

– Везде, где они водятся. – Эви кивнула.

– А что насчёт мест, где они не водятся?

Эви осенило.

А что, если Лисса права? Что, если Эви слишком сосредоточилась на проверке очевидных мест? На составлении

списков, когда надо было просто посмотреть прямо перед собой?

– Сдаётся мне, тебе пора бросать школу. Ты становишься слишком умной. Мне не нравится. – Эви пихнула Лиссу плечом. – Проверяла с утра, как там папа?

Лисса взяла кружку с гадостью и пошла на кухню, чтобы выплеснуть за окошко, а Эви отправилась следом.

– Ушёл погулять минут десять назад. Сказал, что хочет освежеваться… Или освежиться? В общем, тебя будить он не захотел.

У Эви отлегло от сердца.

– Я рада. – Она посмотрела на часы и подпрыгнула. – Уже десять часов?! – завопила она, вспомнив, что Злодей собирался устраивать в офисе обыск и дал выходной всем работникам, но ей-то совершенно точно нет. – Я опаздываю!

Она с воплем убежала переодеваться. Уже на пороге обернулась к сестре.

– А ты опаздываешь в школу, – проворковала она, и Лисса застонала в ответ.

Эви улыбнулась. Может, не такой уж она и плохой опекун.

Но улыбка увяла, когда она стянула рваное грязное платье и увидела здоровенный синяк на руке. Поёжилась, вспомнив всех, кто погиб вчера ночью от яда гивра, – они так просто не отделались, плоть стекала с костей.

Чувствуя себя скверно, она поспешно оделась, тревожась, что предатель всё ещё на шаг впереди и невозможно предсказать, каким будет следующий удар.

Когда встрёпанная Эви ввалилась в офис, Бекки в очках уже сидела за столом и яростно что-то писала – возможно, подписывала смертный приговор щеночкам. Она пошевелила локтем и поморщилась, схватившись за живот, и Эви сразу же преисполнилась сочувствием.

Она подошла к столу Бекки, заламывая пальцы, и дождалась, пока та подняла на неё взгляд.

– Что?

– Ты как?

– Хорошо. – Бекки опустила глаза на стопку бумаг, которые подписывала для платёжной ведомости. – Татьянна всё вылечила.

– Как обычно, – нервно ответила Эви.

– Как всегда, – раздался ласковый голос Татьянны, которая подплыла к ним и обняла Эви одной рукой. Целительница выглядела как пирожное: нежно-розовое платье облегало все изгибы, а ниже талии ниспадало пышными рюшами. Косы она собрала самым большим розовым бантом, какой только видела Эви.

– Выглядишь… – начала Эви.

– Розовой, – закончила Бекки.

– Я всегда в розовом.

– И очень красивая, – поддерживающе улыбнулась Эви.

– И очень розовая. – Бекки смотрела на платье Татьянны так, будто оно могло заразить её серенькие наряды.

– А что, нельзя выглядеть красиво, не выслушивая колкостей? – бросила Татьянна и замерла, когда из кабинета босса вышла с потерянным видом Клэр.

И Эви, и Бекки проследили за взглядом Татьянны.

– А-а-а-а-а, – протянула Эви, ещё раз оглядывая наряд Татьянны. – Теперь понятно.

Целительница сверкнула на них глазами.

– Ничего не понятно, когда она тут. Пусть убирается. – Клэр бросила взгляд в их сторону, и Татьянна торопливо спросила, не подумав: – Бант ровный?

Эви рассмеялась, а Бекки сжала губы, чтобы подавить улыбку. Татьянна поняла, что сказала, и одарила их обеих гневным взглядом.