Арина
Шрифт:
— Присаживайтесь. — Она доказывает на низкие красные стулья.
Мы садимся. Игорь достает блокнот, авторучку. Вид у него до того серьезный, что я вот-вот рассмеюсь. Хотя бы не переигрывал, черт.
— Скажите, агитатор к вам заглядывает? — вежливо так спрашивает Игорь.
— Бывает, — отвечает женщина. — Несколько раз заходил.
— У вас, кажется, Старостин?
— Я, правда, не знаю фамилии. Высокий такой.
— Он самый, — говорит Игорь. — С Марией Тузиковой из депо, с товарищем Митяевым… Словом, с кандидатами он вас знакомил?
Вот зачем он учил биографию вагоновожатой. Ну и Шерлок Холмс!
— Знакомил,
Игорь, прикусив нижнюю губу, что-то записывает в блокнот. Я опять с трудом сдерживаю смех: уж больно не идет ему такая умная физиономия.
— У вас никто до воскресенья не уедет? Все здоровы? Урна не нужна будет?
Скажите, как он знает технику голосования! Хоть сейчас его в председатели избирательной комиссии. Не зря второй год агитатором.
— Сами придем, еще не очень старые, — усмехается женщина.
Игорь теперь морщит губы и поглаживает подбородок. Видно, не знает, что говорить дальше. А женщина ставит на стол два стакана, достает чайные ложки.
— Значит, у вас кто голосует? — Игорь приготовился записывать. — Вот вы, муж…
— Все трое, — говорит женщина. — Я с мужем, Светочка в этом году впервые будет.
— Это дочь, наверно? — спокойно спрашивает Игорь, а у самого в глазах хитрые чертики кружатся.
— Да, студентка наша.
— Где ж она учится?
— В университете, — отвечает мать с гордостью. — Будущий филолог… Ну, а Вадим там будет голосовать. Он у нас еще не прописан.
Игорь ерзает но стулу.
— А это… кто?..
— Муж Светланы, — говорит женщина.
У Игоря рука сразу начинает танцевать по блокноту. Он еще пытается что-то писать. Хотя бы не писал, дурачок. Чтобы его выручить, я быстро встаю и говорю:
— Ну, вам пора. А то ко всем не успеем.
— Вы хоть по яблочку возьмите, — женщина пододвигает к Игорю вазу. — Дома когда еще будете.
Игорь вскакивает, припадая на одну ногу, пятится к двери, будто восточная женщина, и бормочет:
— Спасибо, мы сыты… мы спешим…
Женщина, кажется, все понимает.
— Стеснительные какие, — провожая нас, говорит она, а сама прячет лицо в воротник темно-желтого свитера.
Когда дверь захлопывается, мы, не сговариваясь, кидаемся вниз по лестнице, выбегаем из подъезда, молча пересекаем заваленный тающим снегом двор. И только на улице я набрасываюсь на Игоря:
— Лапоть краснопресненский!.. Вечно с тобой влипнешь в историю… Это счастье, что блондинки дома не было. Она бы в два счета раскусила, какие мы агитаторы.
— Я же не знал, что муж, — оправдывается Игорь, вытирая вспотевший лоб.
Тут я вспоминаю, как у него вытянулось лицо, когда женщина сказала, что дочь замужем, я начинаю хохотать. Меня такой душит смех, что хоть падай на асфальт и катайся.
— Не устраивай концерта, а то публику соберешь, — говорит Игорь, озираясь по сторонам.
Но я все равно хохочу. Лишь когда мы заходим в художественный салон на улице Горького, я постепенно успокаиваюсь. Там мы долго стоим у одного эстампа, который вначале принимаем за рассыпавшуюся бочку. Потом узнаем, что это не бочка, а полярное сияние.
— Заверните мне данный кроссворд, — говорит Игорь девушке с бледным лицом.
— Будет вам известно, что это гравюра отличного художника Носикова, — холодно отвечает девушка.
— Потому я ее и беру, — выкручивается Игорь. —
А еще мне нравится имя художника: Анатолий — восточный. Звучит!Девушка молча снимает со стены эстамп, завертывает в непромокаемую бумагу, отдает нам.
— Сейчас хватаем мотор и едем ко мне, — говорит Игорь, когда мы выходим из салона.
— А что я у тебя не видел?
— Ты поможешь мне в одном эксперименте.
— Что?!
— Понимаешь, я решил гипнопедией заняться. Ты же знаешь английский, а я не знаю.
— Отец тебе такую гипнопедию покажет…
— А что мне отец? Это не какое-нибудь шарлатанство, ученые занимаются. К тому же у нас и дома никого нет. Старики в гости умотали, сестра за город уехала. Самый удобный момент.
— Научи тебя языку — ты в иностранку влюбишься.
Игорь поднимает воротник, смотрит на другую сторону улицы, где среди белого дня вдруг зажигаются слова «Ресторан «Якорь». Потом с обидой говорит:
— Тебе, старик, хорошо шутить, ты школу с английским кончал. У тебя перспектива. Получишь первый класс, потом могут за рубеж послать. Нашего посла возить в какой-нибудь там Канаде. Сила! О’кэй!.. А что ждет меня?.. Но если не хочешь, не надо. И другого ассистента найду.
Я смотрю на часы. Скоро уже обед. У Борьки, наверно, кишка кишку давно точит. А я тут липовым агитатором заделался. Это хорошо, что блондинки дома не было. Не то по-всякому могло обернуться, могли бы и в комсомольскую организацию дать тревогу. А теперь Игорь еще гипнопедию придумал. Впрочем, я и сам знаю, что в Киеве за двадцать две ночи студентов обучают иностранному. Это, конечно, здорово! А раз так, то почему бы и нам не попробовать. Ведь таксисту в Москве очень нужен иностранный язык. Даже директор говорил. Ну а Борьку голодным не оставят. Тетя Даша и Наталья Федоровна в честь воскресенья его такими вкусными вещами начинят, дай бог. Вот только стыдно мне за Борьку: он, можно сказать, столоваться перешел к соседям. А насчет денег тетя Даша с Натальей Федоровной и слышать не хотят. Раз попробовал дать им по десятке, так они обиделись.
— Ладно, лови такси, — говорю я Игорю.
— Слушаюсь, мой профессор, — восклицает он и, вылетев на мостовую, начинает махать первой машине с зеленым огоньком.
Я листаю толстую книжку по криминалистике, которая пестрит странными снимками и рисунками. Таких я никогда не видел. Вот отпечатки пальцев, похожие на железные опилки, рассеянные полюсами подковообразного магнита. Просто непостижимо уму, какие бывают отпечатки! И все разные. На земле три миллиарда человек, и нет даже двоих, у которых были бы одинаковые отпечатки. Чем это объяснить? Значит, нет и одинаковых людей. Бывают очень похожие, но все равно они в чем-то разные. И каждый по-своему думает. Люди, видно, никогда не станут думать одинаково. А то скучно будет и пропадет движение к совершенству.
Я ставлю на место «Криминалистику» и беру книжку по экспертизе. В домашней библиотеке отца Игоря много редкой литературы. Он работает следователем и всегда достает книги, которых я нигде больше не встречаю.
— Профессор! — кричит Игорь.
Я захлопываю книжку и иду в другую комнату, где он лежит на диване. По дороге опрокидываю стул. Мы сделали там затемнение, завесили окно одеялом. Это чтобы поскорее Игорь заснул.
— Какого черта не спишь? — говорю я. — Уже двадцать минут прошло.