Архангельск
Шрифт:
Мои обтекаемые ответы явно вызвали ложную уверенность в том, что русские к гонкам лепят ладью без чертежей и специалистов, да еще плавать на ней будет лапотный экипаж. Судя по всему, нас уже исключили даже из претендентов на приз, а призом, оказывается, царь выставил тысячу рублей и год торговли на корабле-победителе без пошлин.
Желающих летом будет масса, и послушать про них весьма интересно. Основными претендентами считали три фрегата: два голландских и один английский. Вот в этих трех соснах весь спор и блуждал. Ставки озвучивались чуть ли не равные призу государя. Поинтересовавшись ставками на себя, с радостью узнал, что было семь к одному не в нашу пользу, а теперь снизилось до десяти к одному и будет снижаться и далее. Озвучил свое
На двойной и остановились. Сделал грустный вид, печально повздыхал, мол, на какие только жертвы ради благоволения государя не пойдешь. Меня успокаивающе похлопали по плечам и негласно приняли в свой круг.
Теперь говорили о торговле. Намекнул, что мне надо будет восстанавливать дыру в мошне, пробитую закладом, а они могут мне в этом помочь, если… Ну и далее обычный торг. К заключению договоров никто не призывал прямо сейчас, посему никому не отказывал, говорил, что вполне можем договориться, но без обсуждения с кумпанством ничего пока не подпишу.
О часах спросили практически все, некоторые даже просили взглянуть поближе. Вызвал шок, заявив, что это одна из диковин, производимых моим заводиком. То, что несколько приукрашиваю, меня не смущало – в этом времени в чести были рыбацкие байки.
Заявки на часы можно было собирать лопатой, причем по таким ценам, что все свои траты к этому балу закрою несколькими заказами. Над этим стоило серьезно подумать. Обнадежил всех, что когда будет следующая партия, никого не забуду, а по срокам ответил обтекаемо.
Кроме деловых разговоров было много светских и политических новостей. Разосланный Петром вызов на открытое состязание всколыхнул Европу – как же так, какая-то выскочка, моря не нюхавшая, а вызов бросает. Приостановился даже дележ испанского наследства. Наиболее быстрые корабли ушли в порты на кренгование и переоснастку. Остальные были заняты обсуждением шансов и ставками. Похоже, этим летом огромные суммы по миру покинут хозяев. История менялась необратимо, такой эпизод в той истории, которую помню, наверняка остался бы в учебниках, значит, ничего подобного не было.
Остальные новости относились к серии «Исаак родил Иоанна, Иоанн родил…». Меня это не интересовало, вежливо слушал, кивал и думал о часах и зеркалах. С часами все понятно, доработать механизм и сделать станочек для шестеренок. Добавить окна облегчения шестерням, а то больно тяжелый механизм вышел. Попробовать сделать все из стали. Еще подумать над юстировкой, а то по несколько дней настройки на одни часы тратить слишком жирно.
Про зеркала сразу всплывает в памяти школьный опыт, когда в пробирку заливали водяной раствор соли серебра, пробирку грели и на ее стенках образовывалась зеркальная пленка. Соль серебра можно получить кислотой. Но, судя по тому, что в фотографии используют азотнокислое серебро, кислота должна быть азотной. Надо по приезде перегнать немного селитры с серной кислотой, получить кислоту азотную и попробовать.
Оторвавшись от разговоров, поспешил вытащить Таю из цепких дамских ручек, а то, похоже, ее раздевать начинают. Погуляв парой по сравнительно небольшому залу, прошли обратно к столам, накрытым для десерта.
Опять разговоры. Курили и снова разговоры. То ли у них тут так принято, то ли отрываются на новом человеке, но прием утомил и морально, и физически. Когда объявили танцы, начал откланиваться. Танцевать мы не учились.
Договорился о внесении заклада в две тысячи рублей, оговорили, что внесу заклад ближе к лету, мне понимающе покивали. Напомнили,
что ждут с нетерпением моих поставок, и мы отбыли, вызвав явное расстройство у некоторых дам и практически у всех кавалеров. Таю уже тайно распределили по танцам, да и кое-кто из дам мне старательно строили глазки и старались присесть в приветствии так, чтоб грудь из корсажа выпрыгивала. Однако мне подумалось, что уходить надо на пике впечатления о нас. Задержись мы еще, интерес начнет спадать, а так нагнал туману, всех обаял и исчез. Пусть так и будет.Тае этот выход дался тяжелее, чем мне. Всю дорогу она просидела, тесно прижавшись и сильно обнимая мою руку. Мне оставалось ее только нахваливать, говорить, что все сделала прекрасно, а она жаловалась, будто кавалеры ей такие намеки делали, что от стыда можно сквозь пол провалиться. И раздевали ее глазами, только что слюна не капала.
Объяснял ей, что тут так принято и они делали комплименты в меру своего ограниченного понимания, хотя до неприличных предложений никто не дошел. Тая жаловалась, что дамы, не найдя у нее родословной, пытались вежливо унижать, рассказывая про совершенно посторонних, но зарвавшихся содержанок.
Успокаивал Таю тем, что они это от зависти, и это было чистой правдой, так как на приеме краше никого не видел. А еще Таю активно пытали насчет меня. Узнав, что ее драгоценности – мой подарок, на меня явно нацелились несколько охотниц. Вовремя мы отсюда уезжаем.
Из своих ощущений и Таиных рассказов получалось, что впечатление мы произвели очень сильное и благоприятное. Теперь при мыслях о царском корабеле из Вавчуги будут представлять не грязного бородатого мужика-неандертальца, а богатого умного меня с умопомрачительной спутницей. Для ведения успешных дел это весьма важно. По поводу ведения дел у меня возникла одна мысль, которая еще должна была вызревать, но создание имиджа в ней играло не последнюю роль. С лапотником никто серьезные дела делать не будет.
Выехал караван на следующий день ближе к обеду. Пожалуй, дорога стала самым лучшим для меня отдыхом, только тогда смог расслабиться и просто смотреть по сторонам.
Прибытие в Вавчугу прошло буднично. Кузьма за обедом рассказывал новости, никаких серьезных проблем не возникало, все шло своим чередом. Охотницы на меня не успокоились, но на фоне светских дам Тая относилась к ним уже много спокойнее.
Ужинали у братьев, при большом скоплении местных купчиков и просто родственников. Рассказывал новости, практически просто передавал, что слышал на приеме, особо не вникая. Таю терзали вопросами про бал и моды, она, видимо случайно, проговорилась, что на балу законодателями моды стали мы, и теперь и к ней, и ко мне подкатывали на предмет устройства бала в Вавчуге. Вот ведь! Полгода назад только на завалинках сидели, теперь им бал подавай!
Пришлось объявить, что устрою бал в честь спуска корабля на воду. С братьями имел длительную беседу по поводу новых предложений. Федор весьма грамотно пояснял, почему он с теми и с теми дел не имеет, также говорил, почему товары в Немецкую слободу сейчас продавать невыгодно, гораздо прибыльнее будет дождаться кораблей.
Тогда толкнул им дозревшую мысль аукциона, пускай подумают, можно ведь и зимой поднять цену за счет спроса, а склады у нас не резиновые. Хотя, с другой стороны, сырье заканчивается, а поступления будут, только когда реки вскроются.
Несколько дней прошли в подчистке накопившихся проблем. После чего отобрал двух мастеров-инструменталистов, сказал, что организую небольшой участок по производству часов. Мы посидели над чертежами и вынутым из корпуса, разобранным и аккуратно разложенным часовым механизмом. Набросали эскизы станочков для нарезки и формы штампов для вырубки из стальной ленты заготовок – постарались максимально точно задать форму маятника. Но без ручной сборки и настройки обойтись не сумели. Дав им обоим поручение организовывать линию в инструментальном цехе, отгородив ее перегородкой, чтоб грязь не летела, сам занялся опытами с зеркалами.