Ангел-стажёр
Шрифт:
– Где она была? Как ты ее вычислил? Она в порядке?
– посыпалось на меня со всех сторон.
– Не важно. В порядке. Давайте все вопросы завтра, - ответил я, и снова без размышлений оборвал контакт.
Потом я просто сидел в той комнате и смотрел на спящую Татьяну. Мне очень хотелось прикоснуться к ней, чтобы не только глазами - кожей убедиться, что это она и что с ней все хорошо.
Но я не решался. Банально боялся, что она проснется и глянет на меня теми далекими, чужими глазами, которыми взирала на меня все последнее время.
Спала Татьяна беспокойно. Дышала
Потом она вдруг ясно произнесла имя нашего сына. Повторила его, потом еще раз, и вдруг заговорила отчетливее.
– Игорь… Ты не подумай… Я не забыла… Я просто думала… Отличников поощряют… На землю… Побыстрее… К тебе…
Я и не заметил, как рядом с ней оказался. Мгновенно проснувшись, она вся сжалась, словно в ожидании удара. Я попросил у нее прощения за все сразу - и за это тоже. В ответ понеслось ее »Прости», и я понял, что чувствуют забиваемые камнями люди. Сработал пресловутый инстинкт самосохранения - я решительно пресек все дальнейшие разговоры и принялся мириться с ней по-настоящему. По-нашему. Как всегда на земле делал.
Под утро на меня навалился кошмар. Тускло освещенный пустынный больничный коридор. Медленно отворяющаяся дверь в одну из палат. Резкий медицинский запах. Попискивание приборов возле единственной занятой кровати. Неподвижное, бескровное, безжизненное тело на ней…
Тьфу ты, это же Марина! Ну, как я мог забыть связь со Стасом отключить? Первым моим побуждением было не отвечать - благо, Татьяна вчера показала, что мысленный контакт возможен только при обоюдном согласии сторон. Но с него же станется за телефон схватиться. А у меня накопилось … нечто, для Татьяниных ушей не предназначенное.
– Ну?
– ограничился я нейтральным звуком, чтобы не расплескаться раньше времени.
– Выйди, - так же коротко ответил Стас.
Он ждал меня прямо во дворе. Вольготно развалясь в легком кресле возле столика. Спасло его только то, что сидел он в нем спиной к комнате.
Я обошел его стороной, чтобы не поддаться искушению отнюдь не воображаемого физического контакта, и сел в другое кресло. С противоположной стороны стола. Лицом к нему.
– Что здесь произошло?
– отрывисто начал он.
– Ни звука!
– мысленно отреагировал я.
– Татьяне отдохнуть нужно.
Он повторил свой вопрос мысленно, сузив глаза в тонкие щелочки.
– Это я тебя хочу спросить!
– Я тоже прищурился.
– Своих амбалов в хвост и гриву гоняешь - твое право. На них пахать можно, они только крепче становятся. Но ты же и Татьяну решил досуха выжать…
– Не понял, - перебил он меня.
– Мне казалось, что она с моими ребятами отлично сработалась.
– Тебе казалось?
– усилил я напор.
– Что ты вообще о ней знаешь? Она силы беречь не умеет, перед ней задачу поставь - вцепится и не успокоится, пока не догрызет.
– Ну, ладно, - нахмурился Стас.
– Снизим нагрузку.
– Ты действительно не понимаешь, да?
– Я глянул ему прямо в глаза.
– Дело не в объеме задачи, а в ее сути. Не ее
– А вот это не тебе судить, - резко возразил он мне.
– Именно мне, - отрезал я.
– Я ее лучше знаю, чем она сама. Жесткость ее натура не приемлет, даже если эта жесткость на благие цели направлена. Увлеклась она твоей задачей, не скрою, и решать ее вашими методами попробовала - и закончила нервным срывом. За какую-то пару недель. Что с ней через пару месяцев будет? Через пару лет?
– Через пару месяцев она будет на земле, - бросил Стас.
– Точно, будет, - уверил я его.
– Но со мной. И я не дам ей на износ работать.
– Слушай, орел, - откинулся Стас на спинку кресла, - ты кому врешь - мне или себе? Я же знаю, что у твоих ей отрицательную характеристику дали.
– Упаси тебя все отцы-архангелы, - медленно отчеканил я, - и владыка наш Всевышний, сказать ей об этом. Такую характеристику ей одной дали, а я сказал, что она со мной на землю вернется, и как - это уже мое дело.
– Тон сбавь, - обронил Стас своим знаменитым вкрадчивым тоном, - а то тебя никто не упасет. Хранитель ты бывший, во всех смыслах, так что решать Татьяна сама за себя будет.
– Договорились, - неожиданно для себя самого согласился я, - но только давай по-честному. Ты в полном праве дать ей похвальную характеристику, с рекомендациями и запросами, но играть на ее желании к сыну вернуться - это свинство.
Ну-ну, подумал я про себя, посмотрим, чем он обоснует свой запрос - не открывая природы Татьяниного индивидуального курса.
Похоже, он об этом тоже подумал и решил не откладывать принятие Татьяной решения не только до конца ее обучения, но даже до окончания своего курса.
Когда мы с ней пришли в павильон карателей, возле двери, за которой она их обучала, топтались двое еще не посвященных.
– А почему вы не заходите?
– улыбнулась им Татьяна.
– Там Вас командир ждет, - сообщил ей один из них.
Улыбка сбежала с ее лица, и глаза испуганно метнулись ко мне.
– Я тут побуду, - пообещал я ей, взглядом приглашая карателей попробовать помешать мне.
Стас появился минут через двадцать, которые мне двадцатью часами показались. Ступив в коридор и прикрыв за собой дверь, он вперился в меня немигающим взглядом.
Собрав все силы в кулак, я не отвел свой и через пару мгновений даже поднял вопросительно бровь.
Он опустил глаза, склонил голову и слегка развел руками.
Я гордо вскинул подбородок, едва сдержав победный вопль - вот никогда я по-настоящему в моей Татьяне не сомневался, даже в редчайшие минуты легкой меланхолии.
Подчиненные Стаса замерли по стойке «Смирно», как статуи, и даже дышать, по-моему, перестали. Только глазами водили от меня к нему.
– Разрешите приступить?
– нервной скороговоркой произнес наконец один из них.
– Чтобы сегодня все закончили, - перевел на них Стас тяжелый взгляд.
– Узнаю, что у инструктора с кем-то проблемы были - на месяц права посещения земли лишу.
Посверлив их еще немного взглядом, Стас молча развернулся и вышел из павильона.
Оба его подчиненных бросились к двери.