Чтение онлайн

Ему я ответил жестче — уж он-то, казалось бы, далеко не один раз на земле противостоять мне пытался, мог бы и более изощренную приманку придумать. Он попытался — тыча мне пальцем в стол, под прикрытием которого я якобы смогу выходить на связь со своей дочерью. В любой момент, беспрепятственно и скрытно от любых глаз — кроме его собственных, разумеется.

Второй подряд запрещенный прием я никому спускать не собирался … и тут заметил расположенный на моем … нет, на всех остальных тоже … предмет.

Виденный мной до сих пор только однажды.

В сознании самого карающего меча.

Который тогда назвал непонятные

Судя по лицу, великий разведчик панели эти не узнал. Или сделал вид, что не узнал. Но это уже не имело ни малейшего значения — я ни секунды не сомневался, что слежка светлых будет вестись именно через них.

Это было абсолютно в их духе — проводить самую низкую работу самыми безмозглыми и бездушными средствами. У живого существа могут возникнуть вопросы, его могут одолеть сомнения в правомерности порученного дела, не исключена даже симпатия к жертве преследования — наблюдатель моей дочери тому редкий, но все же пример. Машина же не отягощена никакими моральными соображениями, ей не грозят муки выбора между приказом и собственным разумом — не случайно самый фанатичный приверженец светлой доктрины, оказавшийся, к сожалению, опекуном моей дочери, испытывал такую страсть к компьютерам с самого первого дня своего пребывания на земле.

И в свете параноидальной подозрительности светлых эти панели как нельзя лучше могли послужить их целям. Напрасно я удивлялся отсутствию хоть какой-то проверки кандидатов на выполнение их содержащегося в таком секрете проекта. Зачем подвергать их однократному испытанию на лояльность, зачем следить за выражением их лиц и тоном речи — если можно ежеминутно сканировать их сознание?

В котором у каждого из них был план сопротивления светлой тирании.

В котором у меня было участие в нем моей дочери.

Мне срочно нужен был Гений. Насколько я понял, он разобрался, как работают эти панели. Он должен найти способ отразить их всепроникающие щупальца.

Я пошел к лестнице, ведущей на второй этаж. Где должны были располагаться личные помещения сотрудников. Панели или не панели, но выходить на связь с ним — как и с моей дочерью — я предпочел бы в отсутствие и глаз с ушами.

Светлые предусмотрели все. Весь второй этаж также представлял собой одно сплошное открытое пространство. Уединиться в котором было просто негде.

К счастью, подкидыш также не нашел там укрытия. От карающего меча — который, потерпев очередную неудачу со мной, обрушился на него со всей яростью светлого самодура, привыкшего срывать зло на не способных ответить ему тем же.

Мне оставалось только воспользоваться его вспышкой.

И в тот самый момент упомянутая Гением одержимость светлых всеохватывающим и всепроникающим контролем сыграла против них — дав мне шанс вернуться, наконец, к моему уровню взаимодействия с ними: одновременной игре на множестве досок.

— Ну, это уже совсем нечестно! — обиженно протянул Гений в ответ на показанный мной образ панели. — Теперь я окончательно верю, что обе стороны пришли к полному взаимопониманию, и нашей это явно не пошло на пользу — прежде у нас никогда не практиковалось такое пренебрежение к интеллектуальной собственности. О передаче сканеров аналитическому отделу меня хоть предупредили!

— Это наше изобретение? —

— Разумеется, наше, — небрежно бросил он с не допускающей никаких иных трактовок уверенностью. — Наши оппоненты изначально были созданы исполнителями … чужих замыслов. Сканеры были созданы, чтобы не отвлекать наших и так немногочисленных сотрудников от выполнения их непосредственных задач на земле.

— Но я никогда их не видел! — возмутилась моя репутация одного из самых высококлассных специалистов нашего течения, по определению посвященных во все его аспекты.

— Вот я и говорю — не отвлекать! — добродушно пригладил Гений мое профессиональное самоуважение, словно встопорщившегося котенка. — Неужели Вас никогда не удивляло полное отсутствие у нас столь трудо- и время-емкой канцелярии?

— Да нет, — все еще сомневался я. — Я всегда относил это на счет нашего более развитого интеллекта. Доклады главе мы обычно делаем прямо с земли, и ему достаточно один раз выслушать каждый из них, чтобы помнить затем все их детали.

— Главное, чтобы он никогда об этом не услышал, — утробно хохотнул Гений. — Вряд ли ему польстит сравнение с записывающим устройством. Что же до интеллекта, то держать в памяти все доклады всех сотрудников, да еще и извлекать из нее в нужный момент тот или иной пункт любого из них — на такое, пожалуй, и моего не хватит. — Он помолчал. — Хотя не уверен — не пробовал. Но главное — зачем? Уж поверьте мне, и главе, и мне есть, чем свои головы занять.

— Значит, мы докладываем в пустоту? — призвав на помощь всю свою сдержанность, поинтересовался я. — И впустую, надо полагать?

— Да нет же! — отозвался он с явной досадой. — При вашем обращении глава переводит вас в автоматический режим — тогда и перемычки были созданы. Ваш устный доклад фиксируется на более простом устройстве, а сканер при этом считывает ваши мысли. Иногда весьма результативно их сравнить. Оттуда они передаются на другие устройства: персональные, например, для хранения послужных досье, и другие — для общения и систематизации собранных вами данных. У нас с главой есть доступ ко всем из них. В нужный момент, — снова довольно хихикнул он.

Я проглотил все остальные вопросы. Сейчас намного важнее была насущная проблема.

— Таким образом, — вернул я к ней и его, — отныне эти сканеры будут ежеминутно считывать и наши мысли? Включая те, которые мы обсуждали перед Вашим отправлением?

— Мой дорогой Макс, — выдохнул Гений почти разочарованно, — мы нашли способы читать чужое сознание и внушать ему — и, во избежание злоупотребления ими, изобрели блок. Улавливаете мою мысль? На каждое действие есть противодействие — какие бы идеи у кого ни возникали, миром правит равновесие.

— Как противодействовать сканерам? — решительно остановил я его от скатывания к очередной туманной аллегории.

— Ну давайте подумаем, — в мысленном голосе его появились вкрадчивые нотки. — Когда Вы говорите, Вы не выпускаете наружу поток своего сознания — Вы фильтруете его, выбираете наиболее значимую информацию, облекаете ее в наиболее подходящие слова, оставляя немалую часть при себе. Примерно так, как Вы сделали, рассказывая мне о похвальном послушании своей несравненной дочери. Что мешает Вам сделать то же самое с мыслями?