Чтение онлайн

Макс тоже исчез.

Выведав у Дары правду об аварии и о том, для кого она предназначалась.

О чем у нее хватило ума немедленно сообщить мне.

Ну хоть здесь я что-то могла сделать!

У него не было ни малейшего шанса увильнуть от разговора со мной. Я его честно предупредила. Мне казалось, что решись он взметнуться в свое темное царство — и меня с собой унесет, отцепить меня от себя ему не удастся.

Он, похоже, это тоже почувствовал.

Или вспомнил, насколько успешными были все операции

нашего сводного летучего отряда.

Или уже понял, что, оторвав Дару от Игоря, и сам ее навсегда потеряет.

Одним словом, вернувшись на землю, он сухо сообщил мне, что укрытие на случай повторного покушения готово — причем, для всех мелких.

Удовлетворение от хоть какого-то полезного действия продержалось у меня недолго — оно просто утонуло в очередном тумане отсутствия новостей.

Я начала все чаще ловить себя на мысли, которая пришла мне в голову у Макса. А если все же попробовать проникнуть к ним?

Можно Стасу напомнить его желание видеть меня в своем отряде, но вряд ли сработает — он сейчас в таком напряжении, что рявкнет: «Нет!», не задумываясь.

С Максом я тоже возможность упустила и, наверно, к лучшему — с их клановыми предрассудками что-то сомнительно, чтобы между темными и светлыми безвизовый режим существовал.

Оставался еще, конечно, обычный путь. Или не совсем обычный …

Я погуглила все случаи убийства, замаскированные под естественную кончину. Не так, чтобы всерьез — не хватало Светке еще одних похорон, не говоря уже о моих родителях, но хоть какая-то видимость деятельности возникла.

И потом Татьяну же после аварии приняли — значит, уговорила она их как-то. А до меня в даре убеждения ей далеко — я уже не один десяток лет со взбалмошными туристами работаю.

За этим занятием меня однажды застал Киса и пришел в такой ужас, что я поняла: организуй я себе идеальный сердечный приступ самым убедительным способом — он меня в этих чертовых высях выдаст. Одним своим видом. А потом что — опять на землю младенцем вернут? Нет уж, хватит с меня прошлого раза.

Киса после этого случая вообще в открытую шпионить за мной начал, что никак уж не добавило мне симпатии ко всей их братии.

А потом на связь с нами вышел Анатолий, и моя ярость к той самой братии сменилась слепящей ненавистью. Навсегда.

У Татьяны отобрали память. Всю. Если бы еще только об Анатолии, я бы сочла это ангельским милосердием. Но ее лишили Игоря, родителей, нас со Светкой, наконец.

И это сделали не темные губители рода человеческого, а очень даже светлые его радетели.

Я, конечно, допускаю, что не все они одинаковые, но выбор между предложениями Стаса и Макса в отношении моего будущего больше не казался мне трудным.

А потом пришел мой звездный час. Нет, не мой — земной.

Вернуть Татьяне память Анатолию не удалось. Никак. И до него наконец-то дошло, что по-настоящему жизнь продолжается после смерти только тогда, когда воспоминания о ней остаются. И что, в конечном счете, все ангельские внушения не идут ни в какое сравнение с истинными земными корнями.

Наконец-то я могла действовать! По-настоящему действовать. Набросать структуру истории Татьяны, распределить события между авторами по хронологии, найти подходящие

слова для Светки и Татьяниной матери, чтобы нашли в себе силы своими, еще столь болезненными, воспоминаниями поделиться, контролировать хоть примерные сроки …

Кроме того, нельзя было упустить редчайший случай вынужденного смирения Анатолия. А с учетом места его нахождения, так и вовсе уникальный. Нет у меня пока возможности встретиться с этими ангельскими изуверами лично — так я до них иначе доберусь. Не интересно им человеческое мнение, не желают они снизойти до него — так оно само к ним поднимется.

Я взяла с Анатолий слово ознакомить его соплеменников с историей Татьяны — хоть насильно — и никак ее при этом не редактировать. Пусть живое слово с земли услышат!

Сама я эту историю тоже всю, конечно, прочитала — и много нового узнала. Как о том, что стояло за известными мне событиями, так и о себе самой.

Светке, например, совершенно незачем было так издалека начинать — мало ли кто что в студенческие годы творил. Пусть на своего Олега сейчас посмотрит.

И Тоша тоже хорош — почему, если человек твердо идет к поставленной цели и всегда говорит, что думает, его всегда хищником воспринимают?

Макс существенно пополнил мой личный счет к небожителям, подробно описав бесконечные гонения своих соплеменников со стороны светлых.

Но и Стас, как ни странно, тоже. Я представить себе не могла, среди каких интриг ему приходится изворачиваться, чтобы постоянно прикрывать того же Анатолия с Тошей, налаживать нормальные рабочие контакты с тем же Максом и хотя бы пытаться укоротить руки казалось бы своим, но страдающим манией величия коллегам.

Вот в последнем я бы с удовольствием однажды поучаствовала …

Выбор между предложениями Стаса и Макса снова сделался крайне сложным.

Но главное — мой существенно расширившийся летучий отряд опять оказался на высоте, и история у нас получилась — не оторвешься.

И Татьяна в ней прорисовалась как живая.

И вот так — собрав ее по крохотным кусочкам воедино — мы ее и вернули.

Увидев ее на экране телефона, я ахнула. Ничего себе, посмертный лик! Мало того, что она лет двадцать сбросила, так еще и так похорошела, что меня впервые на моей памяти завистью кольнуло. Раньше, когда мы с ней и Светкой где-то собирались, это меня всегда глазами провожали — с восхищением, если ума хватало глазами ограничиться, а теперь, после ее «похорон» нам со Светкой уже в два раза чаще нужно в парикмахерскую ходить, на покраску.

Интересно, мелькнула у меня язвительная мысль, это только у светлых — за политически правильный выбор — такую премию выдают? Тогда, пожалуй, Стасу может крупно повезти …

Темные, правда — судя по Максу — в состоянии сами, по своему усмотрению, внешность менять …

Нет, это просто свинство — заманивать людей такой неотразимой ерундой!

Встряхнувшись, я прислушалась к стройному хору восторгов по поводу возвращения нашей блудной подруги. Понятно, растаяли и патокой закапали — точь-в-точь, как Макс накануне предсказывал. А проверить, в полном ли объеме ее память восстановилась? Забыли, в чьи руки завершение этого процесса пришлось отдать? На слово ему поверили?