Анчар
Шрифт:
С испугом Иллюзион Фантазьевич наблюдал, как изрядная порция его волшебного гнева, повисшая в воздухе, скручивается спиралью и, словно дым из печной трубы - только в обратном направлении, - медленно уходит в Колдыкину ловушку-коробочку.
– Это как раз то, что от тебя и требовалось, старый дурак, - со злым смехом прокричал оборотень, захлопывая шкатулку.
– Из такого количества волшебного гнева получится три порчи и еще на сглаз останется. Спасибо, дедуля. Скоро встретимся. А засим, позволь откланяться.
И Колдыка изобразил шутовской поклон, а потом неожиданно действительно хлопнулся оземь, оборотился тотчас огромным черным вороном и, тяжело взмахнув крыльями, взвился в воздух.
Иллюзион Фантазьевич растерянно провожал глазами исчезающую вдали птицу, стараясь успокоиться и собраться с мыслями. Все произошло так неожиданно, что он только теперь начинал понимать, что натворил. Пусть нечаянно, но он помог Вдове и Барону в воплощении их плана. Пусть без злого умысла с его стороны,
– Э-эх, - вздыхал Иллюзион Фантазьевич, доставая оттуда небольшую белую коробочку, - эти безобразники сами не понимают, что творят. Думают, если сил у них и богатства много, то могут озорничать как хотят и все им позволено. Так и в жизни-то не бывает, а уж в сказке-то и подавно.
Глава 2
Сотворение Как-Зола
В замке Барона давно не было такой суеты. Построенный много веков назад тевтонским предком Барона, завоевателем из чужой сказки, и надежно охраняемый от доблестных русских витязей пьяными-угарными заморскими чарами, он стал с тех пор прибежищем сил зла и всякой нечисти в Губернии Сказок. Поначалу богатыри пытались штурмовать враждебный замок - все бесполезно. Кое-кому, правда удавалось проломиться через ворота дубовые. Иные удальцы на скакунах долгогривых перелетали и чрез каменны стены. Нашлись и такие, кто дошел до самой двери кабинета Барона. Но даже самым отважным ратникам, прославленным в битвах, не превозмочь было неодолимых тех чар: то синеглазая принцесса им чашу с напитком пенным и хмельным поднесет, то гном какой усыпит сладкою сказкой, а не так давно Барон изобрел Волшебный Ящик с цветными картинками - посмотришь в него и уже не помнишь, кто ты и зачем в Черный Замок пожаловал. И все герои, поддавшись чудесным сиим искушениям, становились в конце концов жалкими пленниками разных проявлений дурманящего обмана, гибли зазря, а души их препровождались в сырые и мрачные подземелья, навеки попадая в плен коварному чернокнижнику. В конце концов это страшное место и вовсе оставили в покое и стали обходить стороной.
Только злая Вдова, заглянув однажды в проклятый замок на шабаш ведьм, навсегда осталась там и потихонечку стала прибирать к рукам все хозяйство немного непрактичного последнего представителя рода Баронов. Чьей вдовой она была, не знал никто. Злые языки уверяли, что на этот вопрос и сама она не смогла бы ответить. А уж совсем злые языки уверяли, что мужей у нее было, как огурцов в бочке, - и всех она одного за другим свела в могилу. Так ли, иначе ли, прозвище пристало к ведьме крепко, и по другому ее никто уж не называл. А еще бродяга-оборотень, вечно неприкаянный скиталец, как-то ненастной ночью постучавшийся в двери Замка, был впущен в каменную твердыню зла и так и остался у них в услужении.
Никого из добрых людей не было поблизости и в тот памятный день. А в Замке творилось что-то невообразимое. По коридорам носились сумасшедшие вихри; со столов сами собой падали и разбивались чашки; худые безжизненные руки барабанили по стеклам узких окон, пауки ползали по заляпанным стеклам, разбуженные караморы в страхе снимались с насиженных мест и летали по комнатам, а в подвалах кричали, стонали и на разные голоса завывали души замученных узников. И все потому, что хозяин Черного Замка вместе со своими ужасными друзьями творили черные колдовские дела. Они колдовали уже три дня и три ночи, а растревоженная заклинаньями нечисть стенала, охала и рвалась в кабинет Барона, где проходило великое волшебство.
Дело близилось к завершению. Корешок мандрагоры, припасенный Вдовой еще с прошлого лета, уже был брошен в бурлящий котел вместе с сорока семью высушенными и истолченными в порошок ядовитыми травами, вяленой крысиной лапкой, гадючьими потрохами и лисьим пометом. Маленькое сушеное тельце уже впитало в себя чудесные силы сорока семи трав, уже вобрало крысиную ловкость и неприметность, змеиную гибкость и хитрость рыжей лисицы. Теперь предстояло самое главное. Огромною медною ложкой, на ручке которой была выбита дарственная надпись самой великой Яги (когда-то он выиграл турнир рыцарей зла в честь ее трехтысячелетнего юбилея) Барон извлек человечка из котла с зельем, а Колдыка раскрыл перед ним крышку своей черной коробочки. Много стран и земель обошел, облетел, обползал коварный оборотень, собирая в маленький ларчик гнев, жадность, подлость и прочие мерзости-гнусности, которые еще не перевелись в людях. Не жалея себя, вероломством и хитростью, а иногда и без особых даже усилий добивался Колдыка того, что проявляли люди свои дурные качества, аккуратно собирал он черный дымок в черную свою коробочку,
пока та не наполнилась доверху. Полным-полнехонек был теперь его волшебный ящичек. Кривился в злобной усмешке Барон. Довольно потирала руки Вдова. Все шло именно так, как они и задумали.Ведьма простерла руки над еще не ожившим младенцем. Мелко дрожали костлявые узловатые пальцы. Вот заходили, забегали руки вокруг головы мальчишки, зашептала, зашумаркала злая колдунья страшное заклинание - и тонкой струйкой потянулся из открытой коробочки черный дым и вошел в самое темечко человечка. Снова заводила-замахала руками над его головой ведьма.
Чер-чур-черной-человечек
Дыр-дур-дрянную-дурную-душонку
Врр-спрр-спрячь-и-храни-внутри
Раз-два-три!
Внезапно Вдова схватила со стоявшего рядом столика старую винную пробку, разжевала ее своими железными зубами, выплюнула клейкую кашицу себе на ладонь и быстрым движением замазала темя младенцу.
И едва она сделала это, запечатав злой дух в человечка, мальчишка раскрыл сначала глаза, потом рот, заорал что есть мочи, а потом изловчился и укусил за палец все еще державшего около его лица коробочку оборотня.
– Ой-ой-ой!
– заорал Колдыка, хватаясь за окровавленный палец (младенец родился с зубами).
– Как он зол! Как зол! Не успел на свет появиться, а уж грызнуть норовит.
Вдова задумалась на секунду, а потом неожиданно для всех широко улыбнулась.
– Вот и имечко дитятке выдумал. Молодец, Колдыка!
– Какое имечко?
– оторопело переспросил все еще державшийся за укушенный палец оборотень.
– Как какое? Как-Зол - вот какое. Лучше имени для моего сыночка не выдумать.
– Как-Сол, - оценивающе промурлыкал с сильным акцентом Барон, крутя перстень на холеной руке, - а ш-ш-што, корош-шее имя.
– Очень хорошее, а главное, подходящее, - суетилась вокруг младенца ведьма.
– Как-Зол Мандрагорич - звучит!
– Она схватила со стола приготовленную бутылочку со смесью соков мухомора и белены и попыталась напоить малыша. Но тот брезгливо оттолкнул угощение и заорал так громко, что чувствительный Барон даже заткнул уши. Когда младенец сделал паузу, чтобы перевести дух, он умильно произнес:
– Ах-х какой наш Как-Солчик хмыр-ря!
– Прелестный крикса!
– согласилась Вдова.
– Настоящий кусака!
– подытожил Колдыка, все еще держась за палец.
На следующее утро, когда радость по поводу удавшегося колдовства немного утихла, а спеленатый малыш, наоравшись вволю, наконец успокоился, ушли в свои комнаты и улеглись спать и Барон с Колдыкой. Одна Вдова осталась в кабинете хозяина Замка. Она тихонечко опять развернула младенца и принялась пристально его рассматривать. Взгляд ведьмы быстро скользнул по спине и животику мальчишки, пробежал по морщинистым ручкам и ножкам корешка-человечка и упал на злобное личико. Тот безропотно сносил все, что с ним проделывала мамаша, видимо чувствуя, что имеет дело с настоящей ведьмой, которая не спустит ему просто так глупых шалостей. Глаза Вдовы остановились. Она подняла правую руку вверх и потерла указательным пальцем большую черную родинку, безобразившую ее длинный крючковатый нос. Колдунья застыла, как изваяние, взгляд стал холодным и острым, как гвоздь, который она нацелила прямо в лоб человечку. Она несколько раз моргнула еще, и каждый морг ее был как удар молотка, забивающий гвоздь в душу младенца. И ведьма действительно проникла в душу его и увидела там все злые качества, которые насобирал по миру и которыми наполнил потом колдовского ребенка хитрый оборотень. Все, все, что она увидела там, нравилось ей: и тихо кипящий гнев, и черная, липкая зависть, и грубость, и жадность, и конечно же, страх, страх перед ее колдовским могуществом - все было на месте. Вдова улыбнулась - а вот вероломство и подлость - как всегда прячутся за подхалимством и лестью. Все, все что надо настоящему злыдарю. Но вдруг стальной взгляд Вдовы вспыхнул тревогой. Она моргнула еще раз, еще, проникая все глубже и глубже. Она явно что-то искала, но не могла найти. Тщательно обшаривала ведьма каждый уголок души Как-Зола , не забыла заглянуть и за полог безмолвия, проверила тайные желанья - напрасно. Нигде не увидела она того, что искала. Яростью исказилось лицо колдуньи.
– Колдыка!
– заорала что было мочи Вдова. Заорала-завизжала, так взревела, что в замке задребезжали стекла, а младенец заорал, будто его и вправду ткнули гвоздем.
– Колдыка! Подь сюда, безмозглый растяпа! Подь сюда, растяпанный безмозгля!
Через минуту на пороге стоял испуганный заспанный оборотень.
– Ты... ты как посмел , - задыхаясь от гнева, шипела колдунья, - ты как посмел позабыть про везенье!
Колдыка закусил губу. Отпираться было бессмысленно. Он знал о способностях ведьмы, знал о том, что прежде чем вызвать его, она досконально проверила все содержимое души мальчишки и не отыскала там и следа удачи или везенья. Действительно, скитаясь по миру и собирая в свою коробочку зло, оборотень очень спешил, стараясь побыстрее наполнить ее доверху. Он сосредоточился на поиске злых качеств, а об удачливости забыл ведь удачливость бывает как у злых, так и у добрых. У Колдыки совсем вылетело из головы, что Вдова строго-настрого наказала ему обобрать самых удачливых людей на планете, ведь без изрядной порции везенья никогда не получится достойного негодяя.