Амнезия
Шрифт:
Те минуты, которые я проводил в ее палате, были единственными, что не утаскивали меня на дно, с тех пор как я вытащил ее из воды. Эти минуты пролетали невероятно быстро, ускоряясь к тому времени, когда мне приходилось слезать со стула рядом с ее койкой и возвращаться к ожиданию следующей возможности увидеть ее.
Прошло много времени. Ее состояние оставалось неизменным. Я все равно приходил в ожидании этого дня. Ждал, когда ее глаза откроются. Ждал ответов.
Вернувшись в магазин, я трусцой направился к широким деревянным дверям и перевернул табличку с «Открыто» на «Закрыто». Сегодня нам придется закрыться пораньше.
Некоторые
Она приходила каждый день перед самым закрытием, чтобы купить себе свежее зеленое яблоко. Это был ее ночной перекус с чашкой горячего чая. Она отказывалась покупать сразу пакет, поэтому вместо этого заходила каждый вечер в магазин, чтобы купить лишь одно.
Проклиная всё и всех, я помчался обратно внутрь, схватил маленький бумажный пакет и, достав из кучи пухлое, блестящее зеленое яблоко, бросил его в пакет. На обратном пути выхватил из коробки белую розу и опустил ее к яблоку, оставив несколько листьев и лепестков торчать сверху.
Закрыв и заперев двери, я повесил пакет на ручку. Я не беспокоился, останется ли яблоко еще на месте, когда она придет. Я знал, что так и будет. Так был устроен городок у озера Лох: каждый знал каждого, и никто не хотел вставать на пути у ночного яблочного перекуса мисс Скарлет.
Я поспешил вниз по кирпичному тротуару мимо магазинов, растений в горшках и отдельно стоящих вывесок, исписанных мелом. Я не останавливался, чтобы перекинуться с кем-то парой слов, по-прежнему сосредоточенный только на том, чтобы добраться до небольшой гравийной площадки в конце квартала, где многие рабочие нашего города парковались в течение дня.
Я понятия не имел, чего ожидать, когда приду в больницу. Я только знал, что она наконец-то очнулась.
Глава 4
Амнезия
Тишина.
Мое сознание заполняла тишина, нервируя меня. Не тот вид тишины из настоящего, скорее из прошлого. Сейчас мысли наполняла куча волнующих меня вопросов.
«Почему я не могу вспомнить? Кто я? Что со мной случилось? Где моя семья? У меня вообще была семья?»
Каждую свободную секунду после пробуждения я пыталась понять, как оказалась здесь, где бы это ни было.
Но на этом все. Абсолютно никакой фоновой музыки у меня в голове. Никаких воспоминаний, к которым можно прибегнуть, когда не находилось ответов. Никаких размышлений о моем любимом цвете, какую еду я предпочитала, и даже не единого предположения о любимой песне или о последнем просмотренном фильме.
Это как смотреть на совершенно белую стену (которых в этой комнате было предостаточно), и ждать, что она пробормочет ответ.
И ничего.
Я была напугана, но не знала, чем именно. Полагаю, всем сразу. Если я ничего не знала, то разве не должна бояться всего?
Я даже не знала саму себя, чтобы понять, как следует действовать прямо сейчас. Какая была бы моя «нормальная» реакция на ситуацию, подобную этой? И была ли она?
Я понятия не имела.
Доктора и медсестры говорили, что моему мозгу просто нужно время. Время, чтобы излечиться от повреждений, о появлении которых мне было ничего неизвестно, и тогда все вернется на круги своя.
Прошло
два дня с тех пор, как я очнулась и не смогла никому назвать свое имя. Может, это и не такой уж долгий срок, но, когда вы находитесь посреди засухи, наводнение — ваш спаситель.Чем дольше я ждала, тем настороженнее становилась, тем сильнее волновалась.
Мне нужны были ответы. Из своей собственной головы или от людей, окружающих меня. У меня сложилось отчетливое впечатление, что со мной обращались осторожно, будто я стеклянная чаща с многочисленными сколами и трещинами, которое вот-вот разобьется. Мне не нравилось это ощущение, первое реально ощутимое чувство истины.
Персонал на цыпочках ходил вокруг меня, коридоры погружались в тишину, когда меня везли на анализы, все дарили милые, жалостливые улыбки, что было мне совсем не по нраву.
Я смирилась с этими тревожными чувствами. Быть сварливым лучше, чем испуганным. Как я должна когда-нибудь поправиться, если все ведут себя так, будто я не смогу?
А я смогу.
Кое-что было мне предельно ясно: я — сильная. Боец. Пусть и не ведала о состоянии своего организма, когда меня сюда привезли, но я пробыла в коме почти три месяца с полностью стертым сознанием и при этом выжила? Это сделало меня сильнее.
Поэтому, несмотря на безмолвие в своих мыслях, когда я пыталась вспомнить что-то, — хоть что-нибудь о себе, — которое было нервирующим; и что я оказалась в больнице в одиночестве (почему я была одна?), я во всем разберусь. Так или иначе.
Дверь в мою палату открылась, и вошел доктор в своем неизменном белом халате поверх зеленой формы. Его седые волосы были зачесаны назад, стетоскоп висел на шее, а в руках он держал планшет.
Я застонала.
— Пожалуйста, скажите, что мне не придется снова смотреть на карточки.
Он улыбнулся.
— Не фанатка карточек?
— Может, если бы я была в детском саду, — сообщила я неохотно.
Доктор засмеялся.
— Следует ли нам добавить чувство юмора в список ваших черт? — спросил он, подтаскивая раскладной стул к кровати.
Доктор провел здесь так много времени (наряду со множеством других врачей), что они могли бы просто оставить его здесь.
— Думаю, об этом еще рано говорить, — пробормотала я.
Я бы не назвала это юмором; это больше похоже на рассерженный сарказм с намеком на мольбу. С тех пор как очнулась, меня подвергали тестированию за тестированием и громоздкой куче карточек. Мы потратили немало времени на картинки, чтобы я рассказывала о том, что вижу. Они к тому же не были красивыми. Это были изображения вроде коровы, гамбургера, машины, мужчины, женщины и тому подобное. Доктора, по большему счету, просто выясняли, какой объем информации выбросил мой мозг. На данный момент я знала обо всем, кроме хотя бы крохотной детали о себе или о том, как я сюда попала.
А мое имя?
Все еще не имела ни малейшего представления.
Я всех просила, чтобы меня называли Амнезией. Это то, чем я была. Кем была. Они думали, что я шучу (эх, может, поэтому док захотел вписать чувство юмора), но шуткой это не было. Им же нужно было как-то меня называть.
— Сегодня никаких карточек. Думаю, можно с уверенностью утверждать, что вы знаете общую информацию о мире вокруг вас.
— И что дальше?.. — спросила я, гадая, какие новые забавы меня ждут.