Чтение онлайн

— Ну а сейчас с какой целью вы путешествуете по Акре? — спросил я Фриша.

— Сейчас, — ответил натуралист, — я готовлю пластинку с записями голосов насекомых.

— Насекомых?

— Да, самых различных бразильских насекомых, в том числе запись голоса бразильских муравьев. Вот эта аппаратура, которую вы видите у меня, позволяет увеличивать до десяти тысяч раз силу звуков. И нет ничего странного, что с ее помощью можно записать голос муравья. Я уже записал любовный клич бразильского паука араньа, который он издает во время свадебного танца. Но это было не так уж трудно сделать. Что же касается муравьев, то каждый из нас наблюдал за хлопотливым трудом этих насекомых, когда они отправляются из своего муравейника куда-то в путь или же возвращаются домой, таща на спине груз, превышающий в несколько раз их собственный вес.

Но «говорят» ли муравьи между собой, есть ли у них вообще голос, до последнего времени никто не знал. Встречаются, предположим, на муравьиной тропинке два насекомых. Они останавливаются и секунду стоят, почти прижавшись головами друг к другу. Может быть, они издают какие-нибудь звуки. И вот я записал двадцать пять различных звуков, произносимых муравьями. После исследования записанных сигналов я пришел к выводу, что существуют, по крайней мере, пять из них, различных по своему оттенку и звучанию. Один из них муравей издает, когда несет в гнездо какой-нибудь груз и нуждается в помощи товарищей. Второй — когда муравей видит, что его добыча может быть украдена другим муравьем. Третий — когда муравьи вылезают из муравейника и, по-видимому, прощаются со своими товарищами. Четвертый звук муравьи издают, заметив опасность. Он наиболее сильный, действительно тревожный. Пятый звук — о нем я уже вам говорил — это когда муравьи встречаются друг с другом на тропинке. Было очень трудно получить желаемый результат, потому что чувствительная аппаратура записывает и шорох листьев, и шум ветра, и шаги птиц по траве. А главное, нужно было действовать так, чтобы муравьи не заподозрили присутствия людей. Причем интересно, что я обратил внимание на муравьев во время охоты на уирапуру. Я выяснил, что уирапуру можно разыскать там, где расположены большие скопления муравьев типа тайока. Этот вид насекомых не живет в муравейниках, а располагается большими колониями на поверхности земли. Когда вы встречаете такую колонию, то вся земля кажется большим открытым муравейником. Диаметр колонии бывает от тридцати до пятисот метров. Уирапуру питается только этим видом муравьев.

Когда мы уже собирались прощаться, Фриш решил продемонстрировать свои записи. Перекинув через плечо магнитофон, он пригласил нас отойти на несколько метров в сторону от дороги. Заметив небольшой муравейник, Джон присел на корточки и включил пленку. Никаких звуков мы не услышали, но эффект был поразительный. Муравьи как будто сошли с ума, бросившись врассыпную из своего убежища. В свою очередь, мы отпрянули назад, опасаясь быть искусанными полчищами бегущих насекомых.

Фриш звонко захохотал.

— Видите, я был совершенно прав. Я воспроизвел записанный мною звук номер четыре муравьиного языка. Сигнал муравьиной тревоги.

Не знаю, существуют ли в какой-либо другой стране мира записи голосов насекомых, подобные тем, которые сделал Фриш, энтузиаст и любитель бразильской природы. Но могу сказать, что пластинки, изданные Фришем в Сан-Паулу, пользуются в стране колоссальной популярностью. Вернувшись в Рио, я приобрел пластинки с этими записями, и сейчас в Москве, когда собираются друзья, всегда достаю, демонстрирую их, и все чувствуют себя как в настоящих амазонских джунглях, джунглях штата Акре.

Распрощавшись с натуралистом, мы пошли своей дорогой, а Фриш, оседлав лошадь, двинулся к Рио-Бранко.

День клонился к вечеру, а нашему пути, казалось, не будет конца. Все так же непроходимой стеной стоял тропический лес, все так же еле заметная тропинка змейкой извивалась среди стелющихся лиан, ступать по которым было довольно неприятно, потому что многие имели цепкие колючки. Нет-нет да в голову приходила мысль о ночевке в лесу, потому что, вероятно, невозможно продолжать путь в кромешной тьме леса.

Но как раз в этот момент Азеведу обернулся и сказал:

— Серингал!

Ничего, однако, не было видно.

— Серингал, — повторил Азеведу. — Чувствуете запах дыма?

Действительно, к лесным ароматам примешивался специфический острый запах. И тут Азеведу поднял и отложил в сторону со своего пути какую-то палку.

— Хозяин дома, — произнес он.

— Откуда вы знаете, что хозяин дома?

— А просто. Если бы он отправился куда-нибудь на охоту или вообще ушел, то не закрывался бы.

— Как закрывался? — удивленно переспросил я.

— А вот эта жердь, — пояснил Азеведу, — своего рода замок серингала. Когда хозяин уходит из серингала, он откладывает

жердь в сторону. Это значит, что его нет дома. Когда же он возвращается обратно, жердь кладется на свое старое место.

Первый этап путешествия окончился.

Мы пришли на серингал.

Теперь остается сказать несколько слов о том, что собой представляет серингал. Вы уже, правда, знаете, что серингал — это место, где добывается каучук. Однако кое-какие более подробные сведения не будут лишними.

Территория серингала может быть всего несколько квадратных километров, а может быть и несколько сотен квадратных километров. Ценность серингала заключается не в количестве земли, а в том, сколько на участке находится каучуконосных деревьев. Обычно эти деревья расположены в чаще на расстоянии в несколько десятков метров друг от друга. Однако встречаются бедные участки, когда одно каучуконосное дерево от другого отстоит на двести и более метров. Как осваивается серингал? Хозяин нетронутого участка нанимает двух или трех человек для прокладки пути. Первопроходец, так называемый матейро, проникает в чащу и, найдя ближайшее каучуконосное дерево, делает на нем зарубку. Потом ищет поблизости второе дерево и также отмечает его. Найдя дерево, матейро очищает ствол на высоте до двух метров от лиан. Так, отметив пять, шесть или семь каучуконосных деревьев, выстрелом из ружья дает знак своим товарищам, и те начинают прорубать тропинку от дерева к дереву. С течением времени вся территория серингала как бы прочесывается ими, и по прорубленной тропинке можно обойти все до одного деревья участка. Тропинка называется «эстрада» — дорога. Подготовка эстрады средней длины занимает примерно около полутора-двух месяцев, и на каждой эстраде находится от ста до двухсот деревьев-каучуконосов. Если за тропинкой не следить, не ухаживать, то травы и лианы могут за неделю уничтожить всякие ее следы. Поэтому очистка тропинки ведется каждый день, когда серингейро идет на работу. Если представить себе эстраду с высоты птичьего полета, то она показалась бы вам запутанным лабиринтом, вход и выход из которого находятся в одной точке, рядом с хижиной серингейро.

Сбор каучука начинают в мае — июне и продолжают до конца октября. Это так называемый сухой период года. Когда начинается сезон дождей, то работа по добыванию каучука практически прекращается, так как вода, смешиваясь с соком каучуковых деревьев — латексом, портит и ухудшает качество каучука. Небольшой шалашик с принадлежностями для обработки каучукового сока находится рядом с хижиной серингейро. К одной из таких хижин мы и подошли сейчас с Азеведу.

Собственно говоря, слово «хижина» звучало как-то торжественно в применении к сооружению, стоявшему на краю поляны. Скорее всего его можно было назвать халупой, приподнятой на столбах метра на полтора от земли.

Хозяин жилища, Жамес, сидел на большом, кое-как сколоченном крыльце и накладывал заплату на один из предметов своего туалета. Увидев нас, он не выказал ни малейшего удивления. Как будто давно знал, что к нему сейчас должны прийти Азеведу и иностранный журналист.

— Боа! — сказали мы.

— Боа, — спокойно ответил Жамес.

— Мой друг Олеги, — представил меня Азеведу.

— Очень приятно, — произнес Жамес.

Воткнув иголку с ниткой в столб, Жамес поднялся и удалился внутрь хижины. Вернувшись, он поставил на крыльцо помятый жестяной чайник и три чашечки.

— Кофе? — спросил он.

— Хорошо, — ответили мы.

Кофе был горячим, но совершенно без сахара.

— Как погода? — спросил Азеведу.

— Сегодня будет дождь, — ответил Жамес. Начался светский разговор.

Улучив момент, когда Жамес удалился, чтобы долить чайник свежей порцией кофе, я спросил у Азеведу:

— Может быть, Жамес недоволен нашим приходом?

— Что вы! — горячо возразил Азеведу. — Он очень рад. Сейчас я ему расскажу все новости, объясню, зачем мы пришли, и выложу на стол подарки.

Последующие чашечки кофе мы уже пили с сахаром, извлеченным из нашего мешка.

После ужина Жамес притащил два гамака и прикрепил их по соседству с тремя другими, висевшими там, по-видимому, постоянно. К этому времени ночь опустилась над джунглями, и Жамес зажег маленькую коптилку, прикрепленную в дальнем углу крыльца. Около нее начали сразу же виться москиты, бесчисленные стаи москитов. Не раздеваясь, мы устроились в своих гамаках. Азеведу моментально заснул, а я еще долго прислушивался к ночному голосу джунглей.